Ее голос буквально сочится воодушевлением и я непроизвольно киваю, хотя признаться, понятия не имею как там на нее все смотрели. Да и по большому счету, мне на это глубоко наплевать.
— Давай перейдем ближе к делу, — выдавливаю из себя, делая глоток своего кофе.
Мне не нравится, как я чувствую себя в ее присутствии. И дело даже не в том, что на ней брендовые шмотки, а на мне домашний халат и прилипшие ошметки фиолетовой маски. Дело скорее в том, что она смотрит на меня на конкурентку. Оценивает внешность, одежду, даже квартиру мою и наверняка пытается понять каким образом сделать так, чтобы в их со Святославом жизнях ничего не поменялось.
Я не хочу опускаться до заверений, что между мной и ее дражайшим Максимом ничего нет и не будет, но и выслушивать ее угрозы желания тоже нет. А в том, что она пришла сюда не для того, чтобы обсудить методы увлажнения лица, сомнений нет.
— Я хочу поговорить с тобой не как женщина с женщиной, — начинает она с нотками драматизма, — а как мать с матерью. Я понимаю, что для твоей семьи началась наконец белая полоса и искренне тебя с этим поздравляю. Но это не значит, что мы со Святом должны непременно страдать. Я ведь не о себе беспокоюсь, не подумай… Но сын привык к Максиму. Он хоть и знал, что тот ему не родной, но всегда относился как к отцу.
— Оксана, — перебиваю ее жалостливый монолог. — Будет логичнее обсудить эти вопросы с Максимом. Я к вашей семье и к его решениям не имею ни малейшего отношения.
Сама удивляюсь тому насколько твердо звучит мой голос. Но в словах своих я уверена. Как и в том, что я чувствую к ней. Жгучее презрение. Она может сколько угодно прикрываться статусом матери, но факт в том, что я ей не верю. По крайней мере, той части где она заботится лишь о сыне.
Понятия не имею какой разговор у них был с Максимом, но сильно сомневаюсь, что он отказался от Святослава. А если и так, то значит у него на это были причины. И это явно не я. И даже не Малинка. И… на самом деле, здесь может быть куча вариантов, но я эгоистично не хочу в этом разбираться.
Не знаю о какой такой белой полосе говорит Окси, но с появлением Максима моя жизнь значительно усложнилась. Да, возможно, в материальном плане мне сейчас будет легче. Судя по тому, с каким энтузиазмом Горский скупает подарки для дочери, мне больше не придется по частям копить на зимнюю одежду, но в остальном… Впрочем, я понимаю беспокойство Оксаны. Кажется, это все “остальное” ее как раз мало беспокоит. Для нее важно, чтобы он продолжал вливать финансы в их семью.
Мне же… мне все равно. Я даже злость в себе не могу найти сейчас. По крайней мере не на то, что она пытается с моей помощью выбить дотации.
А вот за прошлое я все еще злюсь. И пусть тогда она не знала о том, что я тоже была матерью, это не снимает с нее ответственность. По крайней мере в моих глазах.
И поэтому я набираю в легкие воздух и безапелляционно заявляю:
— Тебе лучше уйти.
— Вот так значит, да? — злобно усмехается она. — Думаешь, ты такая исключительная? Типа твоя дочь ему родная и от этого сразу прав больше? Вот только не забывай, Яра, что без ребенка ты была ему не нужна. Сколько времени прошло с того вашего форума до первых писем? Месяц? Больше? И что-то я не помню, чтобы он тебя искал и хотел быть с тобой! Если бы не дочь, он бы…
— Я в курсе, — выдаю спокойно. — Если ты рассчитывала огорошить меня новой информацией, то у тебя не получилось. Я прекрасно помню, что произошло семь лет назад. И иллюзий никаких не питаю. Максим отец моей дочери. На большее я и не претендую.
— Посмотрим как ты запоешь, когда новый ребенок ему приестся, — выплевывает она. — Или ты думаешь, что он теперь до конца жизни будет вокруг вас скакать козликом?
— Не думаю, — отвечаю искренне. — Я тебе больше скажу, пытаясь устроить какие-то соревнования в плане того, кого из наших детей он любит больше, ты не учитываешь одну маленькую деталь. Рано или поздно в жизни Максима совпадет комбо: и ребенок и женщина. Настоящая семья. Он без памяти влюбится в кого-то, женится, заведет целую прорву детишек… Не думаю, что он полностью забьет на свою дочь. Все-таки, я о нем чуть лучшего мнения. Но скакать, как ты выразилась, козликом он явно перестанет. Поэтому, дорогая Окси, в этой жизни я рассчитываю только на себя. Чего и тебе желаю. Вполне искренне, прошу заметить. Если ты работала у Шеффера, значит какое-никакое образование у тебя есть и я бы на твоем месте не порог мой обивала в поисках подачки, а усиленно рассылала резюме. Понятия не имею что там между вами произошло, но раз ты так забеспокоилась о своей судьбинушке, думаю, до Максима наконец дошло какую змею он пригрел на груди и как долго ты пользовалась его добротой и наивностью.
Девушка до ужаса забавно распахивает рот, но я не даю ей шанса прийти в себя. Вместо этого подхватываю под локоток и командую:
— На выход, дорогая. У меня, между прочим, сегодня выходной. А мне еще масочку нужно сделать. И кофе, наконец выпить. В тишине!
Глава 59
Глава 59
На этот раз к двери я подхожу с опаской. Если так и дальше пойдет, то у меня выработается фобия на звук дверного звонка. Аккуратно заглядываю в глазок и раздраженно раздуваю ноздри. Но дверь все-таки распахиваю, благо сегодня я без масочки. И даже не в халате, а в серых леггинсах и длинной растянутой футболке.
— Я же просила не приезжать без предупреждения, — сверлю Максима грозным взглядом. — Твой день был вчера, Алины даже дома нет. Они с моей мамой отправились по магазинам.
Малинка торжественно распотрошила свою копилку, чтобы купить всем подарки на новый год и бабушка повезла ее в торговый центр. Искренне надеюсь, что они выберут магазинчик попроще. Карманные деньги я ей пока не даю, а значит все ее сбережения — это лишь подаренные зубной феей пятьсот рублей и какая-то мелочь, которую она постоянно собирает по квартире. Была бы Малинка чуть хитрее, за подарками отправилась бы с папой. Горский даже вчера во время обычного похода в кафе умудрился купить ей тиару и крылышки феи. Так что уверена, он бы с легкостью позволил ей опустошить парочку магазинов, лишь бы осчастливить.
— Я не к Алине пришел, — лучезарно заявляет он и достает из-за спины огромный букет белых роз.
— Максим, — хмурюсь строго. — Это лишнее. Против подарков нашей дочери я не возражаю, но мне ты не должен ничего дарить и оказывать какие-либо знаки внимания. Тысячи родителей так живут. Умудряются как-то воспитывать общего ребенка и при этом поддерживать нейтральные отношения.
— Все сказала? — усмехается он и дождавшись моего угрюмого кивка, добавляет: — Я хочу пригласить тебя на свидание, Птенчик.
— Не думаю, что это хорошая идея, — отвечаю, напустив в голос побольше холода. После мороза запах цветов стал невероятно насыщенным и мне безумно хочется нырнуть лицом в этот шикарный букет, чтобы полной грудью вдохнуть сладкий аромат.
Но вместо этого я лишь делаю шаг назад и скрещиваю руки на груди. — Максим, давай сразу расставим точки над и. То, что мы являемся родителями Алины, не делает нас… хм, — почему-то слово “пара” никак не хочет соскальзывать с моего языка. — Не обязывает нас ни к чему. Уверена, мы сможем поддерживать нормальные отношения, даже если сведем наше общение к минимуму.
— А если я не хочу? — упрямо и неимоверно твердо заявляет он. С вызовом. Я бы даже сказала с какой-то нахальной дерзостью.
— Тогда тебе придется с этим смириться, — сжимаю челюсти до зубовного скрежета, чтобы не показать насколько меня задевают его слова.
— Яра, — он в два прыжка преодолевает расстояние между нами и касается моего плеча. Не удерживает. Но в то же время пригвождает меня к полу, не оставляя ни малейшего шанса на побег. — В своей жизни я совершил много ошибок, но самую главную из них — семь лет назад.
Я до боли закусываю губу, чтобы сдержать слезы и веду плечом, пытаясь сбросить его руку.
— Я не это имел в виду, — его глаза моментально распахиваются от ужаса, будто он каким-то образом успел прочитать мои мысли. — Не встречу с тобой, Птенчик. Это как раз было не ошибкой. Честно, поверь мне.
