— В таком случае, мог бы свести рисунок лазером, — замечаю холодно. Причем, лед ощущается не только в моего голосе, но и на щеках, которых больше не касаются его руки. Я снова превращаюсь в айсберг. Снова из-за него.
— Никогда, — возражает он и зачем-то начинает расстегивать рубашку.
— Эээ…, — возмущаюсь моментально. — Ты чего это?
— А что? — усмехается он, продолжая стягивать с себя одежду. — Нашей дочери здесь нет, так что оставь свои обвинения в растлении малолетних при себе.
— Ты не…. Что ты творишь, Горский? — шиплю возмущенно.
— Ой, да что ты там не видела? — улыбается он и еще до того как я успеваю придумать остроумный ответ или хотя бы дотянуться до тяжелой чугунной сковороды, чтобы огреть его наглую морду с нахальной улыбочкой, он демонстрирует мне свою руку.
Не ту, на которой красуется злобный коршун, а ту, где расположено ветвистое дерево, которое несколько лет не давало покоя Малинке. Правда, сейчас оно слегка преобразилось и на одной из ветвей появилось гнездо, в котором находятся две птицы и один маленький птенец.
— Как видишь, я оставил немного места для будущих детей, — заявляет он самоуверенно и зачем-то уточняет: — Наших.
— В твоих мечтах, Горский, — закатываю глаза.
— В них, да, — как ни в чем не бывало соглашается он. — В моих мечтах у нас как минимум трое детей, Яра.
****
Девочки, прошу прощения за задержку! Переписывала вчера эту главу дважды. Первая версия получилась слишком мрачной и я поняла, что там больше моих собственных эмоций, чем эмоций Ярославы. Берегите себя и своих близких!
Люблю, Элина
Глава 61
Глава 61
— Мамочка, ну ты скоро? — канючит дочь как-то странно поглядывая на часы в гостиной. В смысле, поглядывает-то она вполне обычно, но если учесть, что я еще не учила ее определять время по стрелкам, то выглядит это жутко подозрительно.
Может хочет развести меня не только на какао, но и на картошечку фри? Высчитывает время до ужина и готовится угрожать, что вот-вот умрет с голода если я тотчас же не предоставлю ей плотный ужин. Я знаю свою дочь слишком хорошо, чтобы быть готовой к такому сценарию. А вот к чему я не готова, так это к тому, что когда мы втроем выходим из подъезда, мама с Малинкой начинают увлеченно рассматривать ближайший сугроб, а из черного внедорожника материализуется Максим.
— Как это понимать? — шиплю возмущенно, но ввиду того, что ни мама, ни дочь не спешат отвечать на мой вопрос, адресую его Горскому: — Что ты здесь делаешь?
— Следую совету Зейна, — разводит он руками.
— Какому именно? — растерянно хлопаю ресницами, пытаясь вспомнить что там этот араб порекомендовал моему боссу.
— Краду тебя, — поясняет беззаботно.
— В смысле? — ахаю недоуменно, но уже в следующий момент этот подлец хватает меня под белы рученьки и тащит к своему авто.
— У нас вообще-то планы, — возмущаюсь, пытаясь буксовать подошвами, но из-за того, что зимой я не ношу шпильки, мои действия лишь помогают Горскому — я будто на коньках за ним качусь.
— Не переживай, мамуль, — пищит из-за сугроба Алина. — Мы с бабушкой сами какао попьем.
— А потом и поужинаем тоже сами, — добавляет мама.
— Это сговор, — выдаю сердито. — Преступный сговор двух и более лиц влечет за собой уголовную ответственность сроком до…
— Ты сейчас всерьез угрожаешь уголовным сроком родной дочери? И матери? Ладно я, заслужил, но они-то?
Горский до того смешно округляет глаза, что мне становится все сложнее и сложнее сдерживать улыбку.
— Они мне соврали, — продолжаю упрямо.
— Быть того не может, — отнекивается он. — Вы собирались попить какао, так? Татьяна Олеговна с Малинкой обязательно этим и займутся. А мы с тобой едем ужинать, можешь выбрать любой напиток.
— Как мило с твоей стороны, — мычу раздраженно мысленно делая себе пометку заказать самую дорогую позицию из меню.
Правда, когда его автомобиль притормаживает у входа в кафе, я понимаю, что разорить его при всем желании будет сложно.
— Шоколадница? — брови против воли ползут вверх.
— Я как раз собирался тебе признаться, Яра, — слегка потупив взгляд, начинает Максим. — Я не тот, за кого себя выдавал.
— Опять? — выдыхаю в шоке. — В смысле, снова?
— На тот форум, где мы с тобой познакомились, я попал обманом, — продолжает он не обращая ни малейшего внимания на мои вопросы. — Я даже имя себе выдумал, представляешь? Звучит жалко, я в курсе. Но я готов меняться. Ради тебя. Обещаю, что с этого дня я буду говорить только правду. А еще я буду тебя добиваться. И пытаться вернуть твое доверие.
— Звучит угрожающе, — нервно сглатываю, но почему-то вместо того, чтобы пятиться назад, наоборот, делаю шаг вперед.
— Когда-нибудь я сделаю ошеломительную карьеру и обязательно приглашу тебя в самый дорогой ресторан Москвы, — торжественно обещает он. — А пока… ты бы не хотела поужинать со мной в этом скромном заведении? И кстати, меня зовут Максим.
— Приятно познакомиться, — выдавливаю из себя с какой-то странной улыбкой.
Странной не потому что она выглядит как-то не так, к счастью, я не вижу себя со стороны и понятия не имею что там творится на моем лице. Я же имею в виду свои ощущения. От слов Максима я чувствую себя неловко. Но в тоже время кровь в венах начинает пузыриться, заполняя всю меня ощущением какой-то легкости. Будто эти слова действительно что-то меняет. Будто еще не поздно.
— Чем ты хочешь заняться после стажировки? — интересуется Максим, когда официантка принимает наш заказ.
— Эм… ты же понимаешь, что моя стажировка закончилась семь лет назад, верно? — уточняю аккуратно. Может, это не игра такая, а Горский действительно от последних новостей слегка умом тронулся?
— Неа, — мягко возражает он и смотрит так пронзительно, что я моментально забываю о чем хотела сказать. — Сегодня ты стажер Птенчик, а я кретин Максим Горский, который на первой встрече представился другим именем.
— И сколько прошло с нашей первой встречи?
— Неделя? — предлагает он. — Несколько дней?
— То есть, я пока не в курсе, что беременна, да? И выплеснуть чай тебе в лицо причин у меня нет?
— Ну… я все-таки тебя обманул, — разводит он руками. — Так что, имеешь право.
После этого он зажмуривается и подается вперед, подставляя свое красивую физиономию под удар.
— Ты невыносим, — мотаю головой. — Чай горячий между прочим. Оставит ожоги на лице.
— Тебе с ним жить. С моим лицом, в смысле, — заявляет настолько непосредственно, что я попросту теряю дар речи.
Он же, видя мое выражения лица, поспешно добавляет:
— По крайней мере, я бы очень этого хотел, Птенчик. Так что насчет твоих планов после стажировки? Назови это мазохизмом, но мне безумно интересно знать как бы сложилась твоя жизнь, если бы не я…
— Наверное, так же, — тяну задумчиво. — За исключением Малинки, конечно. Так рано заводить детей я, если честно, не планировала.
— Понимаю, — усмехается он.
— Но сейчас я бы ни за что не променяла ее на карьеру или свободную жизнь, не подумай…
— И в мыслях не было, Яра, — останавливает он мой сумбурный поток. — Я все понимаю. Но ты же помнишь, ты сейчас всего лишь стажер… Так что, какие у тебя планы?
— Ну во-первых, я бы все-таки закончила университет. Очно, — решаю, что легче сдаться и сыграть в эту игру, чем настаивать на том, что в этом нет смысла. — Во-вторых… я бы все равно работала в “Планере” или подобной организации. Мне нравится моя работа.
— И у тебя это отлично получается. Ты первоклассный специалист, Птенчик.
— Я в курсе, — заявляю совсем нескромно. Но что поделать, цену себе я знаю.
— Кстати об этом, — начинает уклончиво. — Ты подумала над моим предложением? Вернешься в “Планер”? Точнее, не будешь уходить?
— Предлагаешь работу стажеру? — невинно хлопаю ресницами.
— Подловила, — гортанно смеется он, подавая сигнал бедствия моим мурашкам, по крайней мере именно так они реагируют на его голос — хаотично разбегаются по коже и вопят при этом что-то на своем языке.
