— Идите уже, — подруга Ярославы подталкивает ее ко мне. — Я возьму удар на себя.
Птенчик нехотя берет мою руку и громко топая ногами следует за мной в кабинет.
— Что ты творишь? — повторяет она свой вопрос.
Однако сейчас, не связанный этикетом и корпоративной этикой, вместо ответа я делаю то, о чем мечтал с самого утра — целую ее. Нахально вторгаюсь в ее продолжающий возмущаться рот и мысленно отсчитываю секунды.
Одна. Ярослава гневно цепляется за мой пиджак.
Две. Пытается оттолкнуть меня и вырваться.
Три. Злобно мычит проклятия.
Четыре. Сдается и отвечает, наконец, на мой поцелуй.
Ласково. Неистово. С таким привычным жаром, что я мгновенно начинаю гореть. Все слова, которые я тщательно готовил начиная со вчерашнего вечера, вылетают из головы, оставляя там только дикое и необузданное желание. Внешний мир теряет фокус, а все проблемы отходят на второй план. Да и какие, мать вашу, могут быть проблемы, когда я заполучил не только ребенка, но и женщину мечты. Ну как заполучил… скажем так, я в процессе. В самом, черт возьми, разгаре.
Сжимаю ее хрупкое тело и тщетно пытаюсь обуздать свои эмоции. Хоть как-то себя притормозить. Но выходит не то что ужасно… Из рук плохо. Потому что это невозможно. Все внутри кричит, что как бы страстно она мне ни отвечала, этого мало. Внутренний зверь успокоится только когда она полностью станет моей. Официально.
Но сейчас, к сожалению, не время. Сначала этого коршуна надо попытаться приручить. Снова.
Вдавливаю ее в стену и аккуратно обхватив пальцами подбородок, заставляю посмотреть на себя:
— Я хочу, чтобы весь мир знал, что вы мои девочки.
— Мы. не. твои, — говорит рвано, потому что рот в это время занят поцелуем.
— Птенчик, — в тон ей выдыхаю. — Мы семь лет потеряли. Я не против долгих ухаживаний, честно. На всю жизнь готов конфетно-букетный период растянуть. Но и ты уж не затягивай слишком, ладно? Сдавайся уже.
— Я боюсь, — шепчет она мне в шею.
Пальцы все так же крепко сжимают мой пиджак, а мне кажется, что это сердце мое она обхватила. Потому что осознаю, конечно, что это я ее такой сделал. Я внушил ей страх. И сейчас ей очень хочется довериться. Но в то же время она помнит каково это — когда тебя предают и ты остаешься совершенно одна.
И я честно готов завоевывать ее доверие снова и снова. Каждый день доказывать, что такое больше не повторится. Но этот каждый день я хочу ее трогать. Касаться. Быть с ней. Не в теории доказывать, осыпая словами и подарками. А на практике. Снова и снова. Чтобы у нее вскоре не только сомнений, но и мыслей не осталось. Залюбить ее хочу. Всем сердцем. Всей душой. Всем, мать его, нутром.
— Понимаю, — шепчу, поглаживая ее волосы. — Я тоже боюсь, Птенчик. Снова сделать что-то не так. Снова вас потерять. Ни от одной сделки так не мандражировал, — признаюсь глухо. — Даже от самых первых. Но с вами — будто по тонкому льду несусь на всех парах. Вроде умом и понимаю, что опасно на такой скорости, но тормозить себя вообще не получается. Ни в какую.
— Не надо, — бурчит Яра и еще до того, как мое сердце успевает рухнуть на пол, поспешно добавляет. — Не надо тормозить. Но и меня не торопи, ладно?
— Как скажешь, Птенчик, — улыбаюсь, покрывая поцелуями ее подбородок. Касаюсь едва заметно, но от каждого прикосновения она подрагивает, словно я проделываю с ней куда более интимные вещи.
И я обещаю, что все это впереди. Себе обещаю. Ей. Целой, мать вашу, Вселенной.
*** Друзья, вчера на мою книгу Развод. История одной мести открылась подписка.
И судя по тому, что она уже в первый день стала бестселлером, я знаю, что многие из вас уже там) Но если кто-то еще думает, сейчас самое время) Месть в разгаре, отношения с горячим прокурором впереди и можно точно быть уверенными, что каждый получит по заслугам!
На книгу сегодня действует крутая скидка! Дешевле точно не будет)
— Дин, тут, кажется, Илья не вышел из аккаунта и… боже… тут его интимная переписка.
—Очень смешно, — смеюсь, глядя на сестру.
— Я серьезно, Дина, сама посмотри.
Громко вздыхаю и беру из ее рук смартфон. В детстве она часто разводила меня на эмоции таким способом. То пугала, что родители прознали про двойку по математике, то что мальчик из соседнего подъезда нашел мои нелепые признания в любви, которые я хранила под подушкой.
Поэтому и сейчас я ей особо не верю и смотрю на экран лишь бы поскорее покончить с этим и вернуться к работе.
Однако, все мысли моментально вылетают из головы, когда взгляд падает на откровенное мужское фото. Что ж, юмор моей сестры повзрослел вместе с ней…
— Фу, какой ужас, — смешно прикрываю глаза, давая ей понять, что шутка удалась.
— Дин, — ее голос сквозит напряжением, — это Илья.
— Дико извиняюсь, но когда ты успела достоинство моего мужа разглядеть, чтобы с такой уверенностью это утверждать, сестренка?
— Бог миловал, — вздыхает она. — До сегодняшнего дня. А вот ваш комод на заднем фоне я узнала. Ты же сама его красила в изумрудный цвет. Да и свеча на нем, посмотри — твоя!
Предательство мужа больно проехалось по моей самооценке. И мне бы поскорее забыть о нем и начать новую жизнь, но перед этим я лишу его всего… Око за око, дорогой супруг.
История со скидкой ждет вас здесь
Глава 65
Глава 65
— Ну как? Подходящий размерчик? — самоуверенно интересуется Максим.
Малинка, кажется, потеряла дар речи и поэтому ничего не отвечает. Но и без слов понятно — она в восторге. Елка, как и обещал ее отец, практически касается потолка. Впрочем, если водрузить на макушку звезду, то будет не практически, а точно.
— А игрушки где? — хмурится дочь. — Елочка должна быть красивой. Как я на утреннике. Точнее, мы с тобой.
Улыбается при этом настолько открыто, что я невольно хихикаю. Как же быстро она забыла свое возмущение костюмом елки. И теперь у нее в памяти навсегда останется не уродливое дерево, а красивая елочка. Даже целых две.
— Игрушки вон в тех коробках, — Горский кивает на огромную стопку коробов у дивана. — Как думаешь, успеем до нового года?
— А сколько у нас времени осталось? — испуганно ахает дочь.
И правильно переживает, между прочим. Полночь наступит через каких-то несколько часов, а елка высотой больше трех метров.
— Почти пять часов. Думаю, справимся.
И мы успеваем. Практически. Думаю, если бы мы не отвлекались на попытки стащить еду у моей мамы, управились бы гораздо быстрее. Но мы дважды ходили пить чай с имбирным печеньем, Малинка съела как минимум три бутерброда с красной икрой, а Максим едва не огреб мокрым полотенцем по пальцам, когда пытался украсть с блюда маслину, не сразу сообразив, что она изображает глаз снеговика.
Смотрю на эту компанию и сама до конца не понимаю, как так получилось, что мы решили отмечать новый год вместе. Точнее, как получилось я, естественно, знаю. Но все равно не могу до конца поверить.
Максим категорически отказывался проводить новогоднюю ночь без нас. Да и Алина очень хотела отметить праздник всем вместе. Ну ладно… что уж, я тоже хотела. Но в нашей квартире мы бы чисто физически не поместились. А праздновать в ресторане с шестилеткой, у которой режим, тоже не вариант. Вот как-то так мы все и оказались в огромной квартире Горского. Мама, правда, несколько раз пыталась отправиться к своей подруге, но мы ее уговорили остаться с нами. Мне нужна ее поддержка. Как никак, с минуту на минуту здесь появится и Анна Васильевна — мать Максима.
Звонок в дверь застает нас ровно в тот момент, когда Алина сидит на плечах своего отца и пытается дотянуться до макушки ели, чтобы прицепить яркую звезду. Максиму приходится кощунственно согнуть ветвь, чтобы помочь ей достать ее и поэтому он никак не может отвлечься на гостей.
