Но ему так и не удалось выковать из него ничего путевого. Металл при нагревании не размягчался, а самый тяжелый молот от него пружинил. Вот Ирений и задумал сначала разогреть металл до лютой температуры, соорудив у себя в кузне необычных размеров мехи, а потом огромным молотом отковать его.
Когда семья Фе услышала, зачем Филь едет в Хальмстем, они не поверили своим ушам. То есть сначала они пооткрывали рты, когда он выложил перед ними сертификаты имперских серебряных рудников, куда по совету Ирения поместил деньги. Лентола так и ходила с открытым ртом до отъезда Филя, видимо не зная, как теперь к нему обращаться. Габриэль запрыгала от радости и повисла у мальчика на шее. Руфина засобиралась в Хальмстем. А Эша сказала: «Хе-хе, я что говорила после его побега? Наш братец еще станет Мастером Хальмстема! Он неугомонен, как Флав, но с полезным дополнением для нашего женского царства в виде обостренной деловой хватки…»
Катаоку было решено немедленно сдать в долгосрочную аренду и купить дом в Кейплиге. Девицы при этом столь возбудились, что Филь насторожился, чуя, что теряет контроль над деньгами. Они, как объяснил Ирений, по законам Империи принадлежат семье, и один Филь не имел права ими распоряжаться. Мальчик оттаял, когда г-жа Фе заверила его: «Не волнуйся, я прослежу, чтобы заработанное тобой не разлетелось по ветру!».
Дом был куплен, и семья умотала туда. А недавно Филь получил известие, что Лентола вышла замуж за офицера императорской стражи. Г-жа Фе выслала подробный отчет о состоянии дел, из которого следовало, что её хватка всё так же сильна, коли она сумела удержать девиц в столице от больших трат. И только мысль, что будет дальше, не давала Филю покоя. В отличие от Ирения, у которого на каждое действие был свой отдельный инструмент, Филь предпочитал универсальность, ибо терпеть не мог, когда инструменты валяются без дела. А тут без дела лежала целая куча денег!
Филь засвистал марш, перекрывая отверстие выпуска пара. Кузнец на своем конце открыл паропровод, раздалось шипение, и молот заскользил вверх. Потом он послушно рухнул вниз, и снова дрогнула земля. Оба кузнеца удовлетворенно переглянулись: машина была готова.
Филь подумал: «Жизнь — чертовски интересная штука, когда есть чем заняться, и никто не стоит над душой!».
— Всё, отдыхаем, — сказал Ирений, стравливая пар. — После обеда начнем.
— Тогда я — купаться, — сказал Филь. — Пока эта сатанинская погода снова не испортилась!
Стоял солнечный летний день, замок казался почти белым. Вот только на самом деле он был весь покрыт серыми разводами от непрекращающегося с весны дождя. За последние три месяца выпала всего дюжина ясных дней. Низкое небо неделями бороздило по головам, иногда совсем опускаясь на землю, и тогда Хальмстем погружался в туман.
Это скотство было связано с надвигающимся катаклизмом, который должен был произойти в последний день октября, когда звездное скопление Плеяд достигнет максимальной высоты в полночь. Случалось это каждые тринадцать лет, и каждый раз граница с родным миром демонов слабела. Хальмстем и прилегающие земли оказывались под их атакой. А в замок на подмогу прибывали всадники Почтовой гильдии, обслуживающие дорогу Кейплиг — Бассан, самую опасную дорогу Империи.
Раз в пятьдесят два года каждый четвертый катаклизм был сильнее прочих. В такой год Яд-Аль-Джауза на плече Ориона сияла особенно сильно, и в окрестностях Хальмстема разгоралась битва. Хотя даже в такие дни помещения замка были безопаснее любого другого уголка Империи, ибо только здесь держали целую свору собак, которых демоны боялись больше, чем Арпониса. Г-жа Фе, зная это, попросила Филя добыть у Флава разрешение укрыть в замке Эшу и Габриэль. Флав поморщился, но согласился.
Мастер Хальмстема активно готовился к обороне. В те редкие дни, когда он покидал купол, он приносил с собой то одно, то другое новшество. Рев труб Страшного Суда, устроенный Филем два года назад, натолкнул его на мысль сделать и поставить на Дозорной башне устройство, названное им «Глас Сирены». Оно должно было использоваться в особо опасных случаях. А периметр крепостной стены был теперь утыкан петардами, которые должны были разгонять туман. Филь понятия не имел, что они такое и как ими можно разогнать туман. Но они были важные, потому что Мастер лично ездил за ними в свой дом в Унсете, прихватив с собой зачем-то Руфину.
Двумя другими новшествами Филь собирался воспользоваться, чтобы покупаться в море. Для начала мальчик остановился перед щитом, приколоченным к стене у моста, и переставил тонкую деревянную табличку, вырезанную буквой «Т» с выжженным на перекладине именем, из отделения «В замке» в отделение «Вне замка». Эта придумка, названная Флавом «система Т», была призвана облегчить пересчет и поиски пропавших в случае внезапного нападения на замок. Каждый обитатель Хальмстема имел такую табличку и строго следовал выданной инструкции, ибо в некоторых вопросах перечить Мастеру было себе дороже. Филь разок проигнорировал перестановку таблички, и Флав собственноручно выпорол его.
Другим новшеством явился спуск к берегу бухты. Теперь любой желающий вместо того, чтобы идти в обход замковой скалы, мог взобраться на восточную Мостовую башню и с помощью так называемого «уса» оказаться на пляже. «Ус» представлял собой шест, закрепленный одним концом на крыше башни, другим нависающим над берегом. Флав приделал на конец шеста блок и пропустил в него перигорский трос с противовесом на конце.
Противовес в данный момент лежал на берегу — перед Филем болтался свободный конец с завязанной петлей. Сунув за пазуху пару увесистых камней, сложенных в кучу на крыше, Филь ухватился за петлю и шагнул в пропасть. Камни придали скорость, ветер засвистел в ушах.
— Я-я-о-о! — завопил Филь, глядя, как стремительно приближается к нему линия прибоя.
Коснувшись сандалиями песка у врытого в берег старого якоря, он, не мешкая, зацепил петлю троса за ржавую лапу. Не сделай он этого, его потащило бы обратно: противовес был тяжелее, чем нужно. Избавившись от камней и сбросив с себя одежду, мальчик с разбегу нырнул в море.
Отплыв довольно далеко, он растянулся на спине, разглядывая замок с необычного угла. Затем понырял, доставая до дна. Но скоро ему всё это наскучило. Так уже случалось: начиная привычную забаву с большим удовольствием, Филь в последнее время начинал быстро скучать в одиночестве. Он поймал себя на мысли, что считает дни до приезда Эши с Габриэль.
Почувствовав, что замерз, он повернул к берегу, и тут расслышал сверху удар тревожного колокола: на полосе песка перед замком развернулись Врата. Филь бросил плыть, желая лучше разглядеть, кто оттуда появится, ведь это был не обыкновенный человек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
