Кузнец покосился на него и направился к кузне. Филь в ожидании уселся на наковальню. Вокруг, куда ни кинь взгляд, висела серая пелена. Сквозь неё проглядывали неподвижные фигуры солдат в дозоре, выставленных Мастером на стенах и Мостовых башнях.
Во дворе замка не было ни души. «Тоска смертная, — подумал Филь, — скорей бы наши девицы приехали!». Эша и Габриэль должны были появиться здесь со дня на день.
Он свистом подозвал одну из крутившихся неподалеку собак. Пес подбежал, крутя обрубком хвоста, и лизнул его в руку. Кажется, это был тот самый пес, которого Филь посылал охранять кузню в незапамятные дни два года назад.
Кузнец вернулся, неся с собой короткий обоюдоострый меч. Матовое лезвие с глубоким долом делало на своем протяжении два слабых изгиба, в конце приводя острие против рукояти, головку которой закрывал кожаный колпачок. На овальном щитке со стороны клинка была закреплена кожаная пластина, переходящая в ремешок, намотанный по всей длине рукояти.
— Это изделие режет, рубит и не ломается, — хмуро сказал Ирений. — Я висел на нем, зажав конец между дверью и притолокой. Скажи мне, как это возможно.
Филь с любопытством повертел меч в руках.
— Никак не возможно, — пожал он плечами. — Что хорошо рубит, то недолго и плохо режет. Ты уверен, что он рубит?
— Перерубает гвозди, — сказал кузнец.
— И кромка не крошится?!
— Даже не сминается.
— Ерунда какая-то!
Светло-серый, без рисунка, клинок не давал бликов, как его ни крути. Точно как темно-серый метеорит, разве что при повороте под определенным углом тот мог сильно и неожиданно отразить свет.
Филь показал на поковку:
— Может, это тот же металл?
Кузнец отрицательно качнул головой:
— Метеорит травится царской водкой, серанд — нет.
Филь хмыкнул, зная, что кузнец ждет от него рассуждений вслух.
— Рисунка нет, значит, и длинных волокон нет. А без них металл не прочен на излом. Ты видел его излом?
Кузнец опять отрицательно повел головой. Недолго думая, Филь положил меч на наковальню и двинул рычаг выпуска пара. Молот ахнул, и клинок разлетелся пополам. Ирений потемнел лицом. Выставив бороду, он угрожающе шагнул к Филю.
— Ты зачем это сделал? Кто позволил тебе распоряжаться моими вещами?!
Филь разом обозлился. Надвигаясь, в свою очередь, на кузнеца, мальчик заорал:
— А тебе надо загадку разгадать или эту штуку лелеять до конца дней своих? Можно долго рисовать в голове невиданные доселе картины, да только здесь-то ничего не изменится! — Он топнул ногой по луже.
— Я хочу сначала понять, что это за материал! — рявкнул кузнец.
— Вот и поймешь по излому! — рявкнул Филь в ответ. — Сам учил, что исходный материал значит меньше, чем технология обработки! А как ты поймешь технологию без излома, по отражению на лезвии? Так оно даже бликов не дает!
По кузнецу было заметно, что он страшно злой. Филь тоже был злой. Так они и стояли, рассерженно глядя друг на друга, пока Ирений не наклонился и не подобрал обломок. Он неожиданно широко улыбнулся.
— А ведь ты прав… Посмотри на слом!
— Конечно, я прав, — буркнул Филь. Он никак не мог остыть. — Я всегда прав! За исключением случаев, когда я не прав… Чего там видно?
— В том-то и дело, что ничего! — Ирений, казалось, невиданно обрадовался тому, что увидел. — Я не вижу структуры! Этот меч не ковали, и вообще металл ли это? Неплохо бы глянуть на него в увеличительное стекло!
Подобрав второй обломок с рукояткой, Филь сказал мирно:
— Попроси у Флава, у него есть.
Ирений сморщился:
— Говори «Мастера», я не могу это слышать!
Филь повторил упрямо:
— Флав просил меня называть его именно так. Последний раз, когда я обозвал его Мастером, он сильно рассердился.
Кузнец глянул в сторону серого, мокрого, ощетинившегося часовыми замка.
— Тут я его не понимаю. Остальные титулуют его, как обычно. Возможно, он пытался стать учителем, да не получилось? Вот его и гложет. Учителей высокого класса у нас ведь тоже принято величать Мастером.
— Твоя железяка очень гладкая на изломе, — перебил его Филь.
Ирений провел заскорузлым пальцем по слому своего обломка.
— Да, похоже на поверхность большого кристалла… Как выращивать каменные, я знаю. Но как их выращивать из металла, не имею понятия.
— Спроси у Флава, — привычно ответил Филь.
Уже темнело, и они засобирались в замок. Тот, о ком они только что говорили, выскочил на них, растрепанный, из-за конюшен. Старый камзол висел на Мастере как попало. Руки его были в тележной смазке, глаза сверкали торжеством.
— Дети мои, заканчивайте, что бы вы там ни делали, — сходу воскликнул он, — пришло время для более важных вещей! Мы можем войти в историю, предотвратив Катаклизм. Мне нужна твоя помощь, — сказал он Ирению и прищурился на Филя. — Пожалуй, твоя тоже.
Несмотря на старания Руфины, Мастер осунулся и похудел. Даже седых волос, казалось, прибавилось в его кудрявой шевелюре. Но отсутствием энергии он продолжал не страдать.
— Эта штука значительно сложнее вашего молотка-переростка, — бросил он через плечо, прыгающей походкой шагая по грязи и размахивая руками. — Я собрал большую часть, но застрял. Теперь хочу использовать ваши головы как катализатор, должны же они быть хоть на что-нибудь пригодны!
Мастер был вправе обзываться. Идею использования пара подал именно он, когда узнал, что задумал Ирений. Затем Мастер надеялся, видимо, скоро увидеть результаты, однако дождался их только через год. Первые месяцы он злился и подгонял, потом махнул рукой и окончательно зажил на куполе.
Тесное, мрачное, хорошо знакомое Филю помещение было завалено инструментами, огарками свечей и мятыми чертежами. Здесь же в стороне валялся поднос с заскорузлыми остатками еды, рядом с большим корытом с тележной мазью в нем и вокруг него. Корыто было треснутое.
Едва взобравшись на купол, кузнец, который бывал тут ранее, взялся подтягивать крепления и сажать на места узлы механизма, собранные кое-как. А Мастер снова принялся махать руками, объясняя, что тут к чему. Филь не прислушивался, занятый тем, чтобы держаться подальше от круглой дыры в куполе, откуда бил свет Сотериса. Эта животина внизу чуть не сожрала его два года назад, и теперь у Филя был на неё зуб. Однако, услыхав знакомые слова, он навострил уши.
— Что-что? — перебил он. — Там кубок Локи?
Не дожидаясь ответа, Филь просунул голову мимо многочисленных железяк, которых раньше не было, и глянул вниз. В переплетении железных рук и рычагов он увидел до боли знакомый ему кубок, чей глаз был обращен вверх. Едва не сняв с себя скальп, Филь выдернул голову из дыры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
