— Добро! — ответил я. — Главное, ни при каких условиях не опускайтесь на поверхность! Их тут столько, что они, просто ухватившись за стойки, не дадут вам взлететь!
— Как-нибудь справимся! — азартно ответила Кори, словно уже и забыла, что только что несколько раз получила шокером. — Всё, мы уходим!
Корабль медленно и вальяжно развернулся на месте и на крошечной тяге, буквально на пяти процентах, поплыл прочь от меня. Так птица, притворяющаяся раненой, уводит хищника от гнезда.
И люди внизу действительно двинулись за кораблём. Человеческое море дрогнуло, потом из него, как из циклопической амёбы, выползла тонкая ложноножка, протянувшаяся за ускользающей добычей. Она прямо на глазах удлинялась и утолщалась, и в конце концов в неё перетекла вся человеческая амёба, оставив лишь крошечную лужицу человек в пятнадцать у подножья дома.
И все они, задрав головы вверх, смотрели на меня.
Была бы моя воля — я бы прямо сейчас перестрелял их с удобной позиции и пусть себе валяются парализованные… Но, увы, у станнера очень маленькая прицельная дальность, это же полицейское оружие. Пятнадцать метров — и иглы теряют стабилизацию и начинают так непредсказуемо крутиться в воздухе, что проще их просто горстями кидать в противника — и то больше шансов, что попадёшь.
Поэтому я отошёл от края крыши, проверил всё своё оружие, снаряжение, чтобы ничего не болталось, не гремело и не звенело, и подошёл к небольшой будочке с дверью, за которой скрывалась лестница вниз.
Я дёрнул дверь на себя и отшагнул назад, наращивая дистанцию до вероятного противника, только и ждущего, когда я зайду внутрь. Никого не дождавшись, быстро досмотрел углы, вошёл в здание и двинулся вниз.
Лестница закручивалась влево, и это было удобно — даже не пришлось перекладывать станнер в другое плечо, с которого я стреляют чуть хуже.
Один этаж, второй…
На третьем меня поджидали. Я уже издалека услышал разговоры в коридоре, примыкающем к лестнице, и был готов к встрече.
Поэтому, когда за очередным углом обнаружилась пятёрка разнополых взрослых людей, сжимающих в руках кто кухонный нож, а кто и вовсе — ножку от стула, — я не колебался. Четыре быстрых нажатия на спусковой крючок, четыре тихих хлопка, и трое мужчин и одна женщина падают на пол.
Пятого выстрела не произошло. Станнер лишь сухо щёлкнул.
Я чуть повернул его набок, коротко взглянул вдоль ствольной коробки и обнаружил, что в недозакрывшемся затворе торчит смятый цилиндр из тонкого пластика — гильза, в которую упакованы иглы для корректной работы механизма подачи. Эти гильзы иногда устраивают такие вот подлянки.
Последняя оставшаяся в коридоре женщина перевела на меня пустой, лишённый эмоций взгляд, и кинулась в мою сторону, замахиваясь большим кухонным ножом.
— Здесь! — завопила она на ходу. — Я его нашла! Сюда!
Я просунул руку под станнером, дёрнул рычаг затвора, заставляя его выпустить закушенную гильзу, и подать в ствол следующую, и выстрелил.
Женщина была уже в метре от меня, прицелиться толком я не успел — выстрелил куда придётся, одновременно отступая в сторону, чтобы она на меня не налетела со своим ножом.
Игла попала ей в грудь, тело свело единой мощной судорогой, и женщина просто упала навзничь, как статуя, всё так же держа нож занесённым над головой. Он звякнул по полу, вывернулся из пальцев, и отлетел прочь.
А с нижних этажей уже слышались крики других болванчиков, отреагировавших на вопли одной из своих.
М-да… Хотел же по-тихому, не привлекая внимания…
Хотя ладно, это ещё «по-тихому». Вот если бы вся та толпа, которую увёл корабль, знала о моём присутствии тут — вот это было бы громко.
Я двинулся навстречу противникам, держа лестницу на прицеле, и, как только на мушке появилась чья-то ладонь, ухватившаяся за перила на повороте, я тут же выжал спуск.
Противник этажом ниже сдавленно захрипел, пытаясь преодолеть судорогу, но ничего противопоставить ей не смог, и с грохотом повалился на пол.
— Он наверху! — завопили противники, с громким топотом продолжая подниматься, но уже не подставляясь мне в прицел.
Да уж, вроде болванчики, а на ошибках всё-таки учатся. И главное — вон как разогнались, когда получили указание от своего обожаемого лидера! Когда я их видел в «естественной», так сказать, среде обитания, плелись как пьяные ленивцы, а как появилось руководство к действию — откуда только прыть взялась⁈
Следующих двух спешащих вверх по лестнице я положил двумя короткими выстрелами. Один из них опять пытался бороться с судорогами, и даже умудрился остаться на ногах, хоть его и трясло изрядно. Пришлось потратить ещё один заряд, и только после этого он упал на ступени, к своему подельнику.
Новую попытку атаковать меня предприняли, когда я спустился на первый этаж. Один притаился за поворотом коридора, и я едва успел его подстрелить, хотя он и ухватился за ствол и чуть не вырвал станнер у меня из рук — благо, что я по старой привычке не снимал с шеи ремень.
А вот остальные двое напали со спины, не дожидаясь, когда я снова возьмусь за оружие.
Я заметил движение по тени на стене, и, не успевая перехватить станнер, просто присел, спасаясь от удара в спину. Присел — и прыгнул вперёд, разрывая дистанцию, и тут же оборачиваясь.
И тут же пришлось снова откатываться назад, спасаясь от длинного размашистого удара ножом!
Сдаётся мне, это вообще будет самое часто встречающееся здесь оружие.
Ещё двое оболваненных шли в атаку на меня с ножом и какой-то палкой длиной с мою дубинку. И они, судя по глазам, явно не собирались оставлять меня в живых.
Как Кайто и говорил.
Ножевик перехватил нож обратным хватом и присел, атакуя то, что было ближе к нему — мою ногу. Я резко дёрнул ногу в сторону, и кончик ножа звякнул по бетону. Нога тут же пошла обратно, выбивая опорную руку из-под противника и роняя его на пол, а я не теряя времени отшвырнул выпавший из пальцев противника нож прочь. Короткое движение — и шея мужика оказывается зажата в захвате коленом, он пытается одной рукой ухватиться за мои брюки, оттянуть ногу, чтобы выиграть себе хоть немного воздуха, а другой рукой всё тянется и тянется к отлетевшему прочь ножу…
Упорный, сука!
Второй в это время наконец-то протиснулся мимо перегородившего проход подельника и атаковал сверху вниз палкой, целя мне в голову. Я отвёл удар единственным, что у меня было под рукой — станнером. Отвёл, проваливая противника на себя, заставляя его потерять равновесие, и прикладом всё того же станнера заехал ему в лоб, складывая одну скорость с другой. Противник отключился и повалился на пол, чуть не придавив меня и выпуская из рук свою палку, а я смог вернуться к ножевику.
Экземпляр мне попался что надо — комплекцией как раз почти с меня, и ростом тоже. Практически идеальный вариант для моего плана
Поэтому я, не отпуская захвата ногой, подхватил вторую маску, помеченную зелёным крестом и висящую у меня на шее, и надел её на противника. Оба патрона — и мой, и его, — уже давно висели у меня на поясе сзади, и оставалось только надеяться, что они не повредились за то время, что я тут катался по полу. Потому что, например, мой патрон даже если и повредился, я об этом не узнаю. Я просто стану таким же безвольным овощем, как мой противник… О чём тоже не узнаю.
Противник, кстати, попытался было сорвать с лица маску, но я схватил его за руки и удержал:
— Так, а ну тихо! Вот этого нам ещё не хватало! Дыши давай!
Услышав от меня «дыши» обдолбыш, будто нарочно, задержал дыхание, словно надеялся таким образом как-то меня уязвить, как-то нарушить мои планы. Нам обоим было очевидно, что долго он так не протянет, но лично у меня каждая секунда была на счету, поэтому я просто прописал ему короткий и даже не сильный удар по рёбрам.
Противник закашлялся, глубоко вдохнул и выдохнул, и снова вдохнул.
А я считал про себя секунды — восемь, девять, десять…
На двенадцатой противник наконец перестал пытаться освободиться от моего захвата. Он бросил попытки сорвать маску и даже дышать стал реже и ровнее, словно успокоился.
