готов погрязнуть в нем вместе с ней. Жизнь — невероятно смешная штука.
Улыбнулся своим мыслям. Осталось узнать в чем дело, Аня выглядит обиженной. Постучался через десять минут, опять тишина. Я же написал, что хотел встретиться, не могла она уйти? А если она там со Шмонтом?
Бастард раздери, аж в озноб бросило, когда представил ее тело в руках Шмонта. Стукнул сильно костяшками по двери, чтобы прогнать этот ощущение с тела и кадр из мыслей. Не сделает Аня такого, не может. Она должна любить… должна меня любить… потому что другого я будущего у себя теперь не вижу после Белесья.
Где она есть!?
Набрал номер Ани, звонок шел, но она не брала, и от двери не было звуков. Идеальная тишина.
Кулак приостановил на двери. А если она у НЕГО? Пальцами помассировал виски и голову. Разгромлю его гребаную физиономию, пару лишних глаз продырявлю самолично. Я обычно не мараю руки, если это не крайний случай.
Резко поменял курс направления, шаги эхом отдавались в ушах в пустом помещении. Попутно звонил Ане и вдруг расслышал странную музыку… музыку, когда я звонил Ане? Шаги замедлил, чтобы не спугнуть свою добычу, что-то в груди, наверное, гулко бьющееся сердце подсказывало, кого мог сейчас увидеть. Завернул за поворот и увидел Аню возле перил, посматривающее вдаль, в белом сарафане, по плечам струились черные пряди волос и спадали на белый материал. Сама невинность.
Сколько бы люди не делали ей плохого, она не озлобилась на этот мир, сколько ее не предавали, не игнорировали. И больше всего я старался за этот мир, но она так и не опустилась передо мной на колени.
Кажется, придется мне вставать на колено, когда буду делать предложение. Твою мать, еще с папашкой ее придется повторно договариваться, он мне теперь не доверяет.
Я стремительно прибавил шагу, на что Аня вздрогнула и увидела меня. Ну такого я не ожидала. Спустилась с порожка и пошла налево от меня, как бы подальше.
— Аня, стой! — приказал ей. А она предпочла не слышать, если сначала шла просто быстро, то теперь ускорила бегство. — Я сказал — стоять!
На этой фразе Ане резко обернулась, прежде чем нырнуть вновь в очередной поворот тоннеля. Волосы видно от ярости хлестнули ей по лицу, и она теперь их убирала.
— Невесте своей приказывай! — и исчезла в проеме.
Что за бегство трусливого зайца?! Перешел на бег. Аня нырнула на лестницу. Решила по лестнице подниматься на верх, ну там я ее точно словлю.
Выбежал на лестницу, которая была расположена по кругу. Слышал как Аня аккуратно тапочками ступала во время бега наверху.
Неужели не поняла, сколько бы не убегала, все равно поймаю. Аня попыталась сбежать в дверь, ведущую на один из этажей. Не тут-то было. Успел за кисть ее схватить и развернуть пойманное добро спиной к прохладной стене. Вроде аккуратно пытался, она опять зажмурилась сильно.
Руки поставил по бокам от ее лица, чтобы не сбежала опять. Дождался, пока Аня откроет глаза.
— Сколько можно убегать!? — рыкнул. Достала бегать от меня, не отпущу все равно. — Что ты здесь забыла со Шмонтом?
Совсем не хотелось злиться, когда видел приоткрытые влажные губы, или чувствовал теплое дыхание на руках. Девичья грудь вздымалась тяжело, приподнимаясь из выреза. Подол ее платья касался моего колена, которое я поставил между ее ногами к стене, чтобы совершенно точно не сбежала. Наклонил голову с определенной целью, весь контроль слетел к Бастардам! Потянулся к ее губам, на что Аня, будто испуганно вжалась лопатками в стену.
POV Вильмонт.
У него очень страшные глаза, как будто сейчас съест, в таком состоянии он способен на что угодно. Очень ясно вспомнила момент в туалете Белесье, такое же бешенство было в его глазах и движения были такими же резкими. Он же не потащит никуда? Дима обещал.
— Я приехала с другом, а вот, что ты здесь делаешь в компании с невестой мне очень интересно? — собрала остатки силенок и поинтересовалась у губ и кадыка Димы.
Была абсолютная тишина, будто все посетители отеля разом вымерли, решили предоставить нам уединение. А почему Дима не отвечал? Подняла голову вверх. Голубые эти внимательные точки быстро изучали мое лицо и создавалось впечатление, что бегали по мне. И тут увидела, какое-то подозрительное дерганье мышц на его лице, в районе ямочек, они то появлялись, то исчезали, будто не мог выбрать, какую эмоцию изобразить. И гад рассмеялся внезапно, отсоединив одну руку от стенки, прикрыл ею лицо и протер переносицу. При этом не прекращал «ржач». Именно ржач, потому что очень хотелось боковой стороной ладони стукнуть ему по макушке, чтобы заткнулся.
— Это ты из-за нее такая обиженная ходишь? Ревнивая Аня страшнее взрывчатки!
Он подхватил меня под попой и подбросил, ноги мои самолично положил к себе на поясницу и как обычно максимально приблизил наши тела.
— Это все равно, что ревновать меня к … не знаю кому… к сигаретам наверное, — шептал в шею, когда носом опасно медленно будоражил воображение. Опять бедрами провел по мне «там». Вечно он заведен, поговорить с ним не реально.
— Ты только о сексе думаешь! — обвинила его макушку, которую одну видела сверху.
— Лет в восемьдесят буду думать, какой у тебя богатый внутренний мир, и буду хвалиться всем, какой я классный отхватил себе золотце, а пока… можно о с сексе подумать?
Опять ноги подкашиваются. Если бы Дима не держал, наверное, позорно растеклась бы глиняной лужицей. И лепи, Дима, что пожелаешь. Властные руки на бедрах, на попе немного погладили, как бы подтверждая о чем думал сейчас.
— Дим, слышишь, всё хватит! — попыталась его руки снять с ног. — Надоело, тебе плевать на меня, только себя слышишь.
— Я очень тебя слышу, — пробубнил мне в шею и лизнул ямочку между ключицами. Как сердце забилось, когда на открытый участок груди последовала его медленная неспешная лапа. — Ты скучала по мне, поэтому такая мегера?
Его макушка поднялась и возник внимательный взгляд напротив меня.
— Не скучала, — пискнула очень тихо, будто себе в мыслях.
— Скучала и несмотря на твою браваду, — его тело скрывало нас от света на верху. Дыхание овевало мне губы. — И очень хочешь оказать со мной в закрытом помещении, один на один и решить все наши проблемы, правда?
Его самоуверенность раздражала, хотелось запротестовать, но откуда взять силы оттолкнуть его мягкие губы, они моли быть и нежными на моем теле, они наизусть знали мое тело, его вкус и запах.
— Моя девочка… — пальцами погладил мою щеку. — А теперь
