от него подальше.
А он ушел и даже не оглянулся, что почему-то ее немного расстроило.
По правде говоря, в таком отвратительном настроении ей следовало бы как можно скорее покинуть этот дом.
Раз уж сказала, что ее присутствие необходимо на кухне, пришлось туда и отправиться, но, пересекая холл, она выглянула из окна и увидела, как Кон, закатав рукава, помогает своим людям демонтировать отвратительную скульптуру.
Изменив направление, она взбежала по винтовой лестнице и вошла в ближайшую комнату, из окна которой было видно гораздо лучше, что происходит в саду.
Дракон теперь лежал на земле – слава богу, на дорожке, а не на цветочной клумбе, – но женская фигура все еще была распростерта на своем месте.
Кон, без галстука, рубашка распахнулась на груди, перепрыгнул через бортик фонтана, потянулся за каким-то инструментом и принялся отвинчивать гайку, крепившую фигуру.
Наблюдая за ним, Сьюзен почувствовала, что крепко сжимает черный шелк балдахина, вышитый драконами. Она находилась в Китайской комнате, где Кон ночевал, как только приехал, и окно было то самое, из которого он, голый, смотрел на нее тогда. Надо же, это было всего лишь вчера утром, а казалось, что прошла целая жизнь.
Надо идти. Нельзя, чтобы он заметил, что она наблюдает за ним. Впрочем, он едва ли взглянет в ее сторону: слишком поглощен работой.
Понятно. В Испании он чуть не совершил грех, а теперь словно торопится его искупить, освобождая эту бронзовую женщину. Сьюзен не могла не порадоваться, что он на войне не очерствел, хотя солдаты привыкают к насилию.
Опомнившись, она выпустила из кулака смятую занавеску и разгладила. Вышитые на ней китайские драконы символизировали бодрость духа и радость, но на груди у Кона был изображен другой дракон – тот, которого побеждает святой Георгий, злобное чудовище, которому приносили в жертву невинные души. Скульптора такого дракона была и на фонтане.
Почему Кон всегда хотел быть святым Георгием?
Она видела, как он перебросил инструмент Уайту, поднатужился, чуть расставив ноги. Мышцы на предплечьях напряглись. Он не отличался атлетическим телосложением, но мышцы у него были тренированные.
Она почувствовала, как пересохли губы, и облизнула их, пытаясь выровнять дыхание.
Рослый Пирс с помощью толстой палки приподнял фигуру женщины и, ухватив за щиколотки, перетащил через бортик фонтана и положил на землю рядом с ее поверженным мучителем, а Кон накрыл ее своим сюртуком.
Сьюзен отступила на шаг от окна и перевела дыхание. Пусть даже на груди у Кона вытатуирован дракон, он остался все тем же доблестным Георгием, и никем другим он быть не может.
А ей следовало бы пожелать ему счастья со своей избранницей, но она не смогла в последний раз удержаться от искушения и, спустившись по черной лестнице, отправилась в библиотеку. Даст бог, там не будет ни Рафлстоу, ни де Вера. Ей очень хотелось посмотреть в справочнике родословную любимой женщины Кона.
В библиотеке никого не было. Несмотря на множество книг, этим помещением редко пользовались; старый граф держал любимые книги у себя в комнате. Периодически в библиотеке производили тщательную уборку, но все равно здесь царил дух запустения.
Сьюзен отыскала относительно свежую книгу пэров. Итак, леди Анна Пекуорт… Средняя из трех дочерей графа Аррана, двадцать три года. Младшая и старшая сестры замужем…
Сьюзен наморщила лоб. Интересно, почему леди Анна до сих пор не замужем? Глупо задаваться вопросом, достойна ли она Кона, ведь он сам сделал выбор, но Сьюзен все-таки подумала об этом. Он заслуживает, чтобы его обожали. Жаль, что скупые сведения справочника ничего не говорили ни о ее характере, ни о чувствах.
Но разве можно его не обожать?
Может, они были помолвлены давно, но бракосочетание отложили только из-за войны? Однако в таком случае они поженились бы сразу после ее окончания, а не спустя почти год.
Сьюзен еще раз перечитала набранную убористым шрифтом статью, но ничего нового не узнала и захлопнула тяжелую книгу, подняв облачко пыли. Как ни пыталась она подавить в себе бесполезное любопытство, не думать о невесте Кона она не могла. Когда покинет поместье, она обязательно постарается выяснить, что представляет собой леди Анна и достойна ли она Кона. А если окажется, что нет, то…
То что тогда? Она убьет ее?
Криво усмехнувшись, Сьюзен поставила книгу на полку. Все это касалось ее не больше, чем, скажем, политика правительства Индии.
Она уже хотела уйти, но решила, раз уж оказалась здесь, поискать тайники.
Во время последней генеральной весенней уборки, когда протиралась каждая полка и каждая книга, она простучала задние стенки полок, пытаясь отыскать пустоты в стене, но тщетно.
Где, черт возьми, мог сумасшедший граф спрятать золото? Скорее всего где-нибудь ближе к апартаментам Уайвернов, но ведь они занимают весь верхний этаж, а также коридоры, причем тайник мог быть устроен еще до того, как она родилась, а возможно, и вовсе во время строительства замка. Похоже, поиски тайника – сизифов труд.
Сьюзен опять выглянула в окно: хотелось посмотреть, как продвигается работа, но если быть честной с самой собой, то лишний раз взглянуть на Кона.
С нижнего этажа мало что было видно, но, похоже, у фонтана никого не было. Любопытство одолело, и она вышла в сад. Да, так и есть, все ушли, дракона и девицу уже унесли, осталась лишь цепь, одним концом вмонтированная в камень, тогда как другой конец свободно свешивался в сухой бассейн. «Интересно, что будет с тем бронзовыми фигурами?» – мелькнула у нее мысль. От всей композиции в центре фонтана остался лишь камень, на котором лежала невеста, и металлическая трубка, через которую вода поступала в полость фигуры дракона. Интересно, не исчез ли музыкальный плеск воды теперь, когда убрали фигуру? Наверное, нет, ведь вода все равно будет падать на камень.
Сьюзен подошла к вентилю и стала поворачивать кран. Потребовалось сделать три полных оборота, прежде чем вода полилась, и фонтан заработал на полную мощность. Струя взметнулась вверх и обрушилась на Сьюзен. Насквозь промокшая, она отскочила в сторону и, не сдержавшись, расхохоталась словно ребенок, глядя на высокую струю, на цветы и кусты, с благодарностью впитывавшие капли неожиданного дождя.
И тут она заметила Кона, который с улыбкой наблюдал за ней от дальней стены сада. И это была та самая улыбка, которая осталась в ее памяти.
Наверное, это выглядело очень глупо, но она не могла остановиться и хохотала как сумасшедшая, даже попыталась закрыть рот ладонью, но ничего не вышло.
– Может, все-таки выключить воду? – услышала она его голос.
Кон подошел ближе и остановился по другую сторону
