трезвых!
— Сколько же дней я был в запое… — прохрипел Хороняка.
— Не дней, месяцев, — поправил его Юджин и, взяв тарелку с бульоном, которую все же притащил кто-то из офицеров, всучил ее Хороняке. — На, выпей, чтобы башка прояснилась…
Хороняка послушно взял дрожащими руками тарелку, отпил половину.
Он довольно причмокнул, губы сложились в улыбку, глаза сразу подобрели.
Но в следующее мгновение взгляд его упал на Змигласа.
— Ах ты, гаденыш! — прошипел Хороняка. — Травил меня?
Он мгновенно выхватил пистолет из кобуры Юджина, и если бы не реакция последнего, отведшего оружие в сторону, Змиглас уже бы отдыхал на полу с простреленной башкой.
— С ним разберемся чуть позже, — заявил Юджин, — и он нужен живым…
Хороняка устало кивнул.
— А тебе, старик, нужно отдохнуть, — сказал ему Юджин, — я вкатил тебе мощный стимулятор, привел в чувство, но он короткого действия. Так что нужно быстрее доставить тебя в медчасть и привести в порядок. Пойдем?
Хороняка снова кивнул.
Юджин помог ему встать, а затем повернулся к Рико.
— Рико! Наведи тут пока порядок.
Тот лишь кивнул и тут же принялся раздавать приказы.
— Значит так, эту падаль убрать, — он указал на трупы наемников, — а этого, — он ткнул пальцем на Змигласа, — в изолятор. Нам еще предстоит с ним побеседовать. Далее продолжаем работу. Завтра-послезавтра ваш наниматель чуть поправит здоровье и уже сам все объяснит…
Офицеры на мостике зашумели, но никто не стал с Рико спорить, что его очень порадовало.
Несколько бойцов и СБ тут же направились к трупам, двое подошли к Змигласу и, взяв его под руки, подняли на ноги.
— Что вы делаете? Как вы смеете? — заорал он, сообразив, что происходит. — Вы об этом пожалеете!
Но его никто не слушал — бойцы потащили его прочь с мостика.
Глава 17
Все вместе
Змиглас только с виду был упрямым, несговорчивым и неразговорчивым, но получив первую же плюху от Юджина, он начал говорить. Да не просто говорить, а скулить, как побитая собака, плакать и жаловаться на жизнь. Такие типы, стоит им попасть впросак, тут же сдаются, начинают ныть и всячески искать себе оправдания. Но ни Рико, ни Юджин на это не повелись.
О…если поначалу они еще задавали ему вопросы, то позже, стоило его пару раз припугнуть, этот мерзкий тип начал выкладывать все как на духу.
Чем больше он говорил, тем больше Юджин и Рико охреневали. Такой наглости, меркантильности, а главное отмороженности им еще не встречалось. Старатели, являющиеся далеко не ангелами, в подметки не годились Змигласу. Даже корпораты, которые вообще ничем не брезговали, и то были куда честнее этого типа.
А этот… Юджин, сколько ни думал, а подобрать подходящее прозвище или хотя бы обзывательство для этого червяка не мог. Он был чем-то средним между паразитом и падальщиком, ведь он как прилипала находил себе хозяина, присасывался к нему, а затем, почувствовав себя в безопасности, разворачивался по полной.
Этот «разворот» зачастую приводил к тому, что владелец погибал. Причем как в буквальном смысле, так и в переносном — оказывался растоптан, разорен, без гроша в кармане. В то время Змиглас до последней минуты оставался рядом, высасывая деньги и словно бы наслаждаясь страданиями жертвы, бросая лишь тогда, когда с нее уже нечего было взять — ни денег, ни страданий.
Такая же участь, скорее всего, ожидала и Хороняку, причем давным-давно. Его спас только хитроумный ход с несколькими учредителями и запретом принимать решения единолично.
— Хороняка, вот объясни мне, — сделав перерыв в допросе и заявившись к товарищу, сидящему на табурете и дрожащему, укрывшись полотенцем, опустив ноги в тазик с горячей водой, спрашивал Юджин, — как ты вообще додумался до всей этой схемы с учредителями? Зачем?
— Ну как же… — тяжело вздохнув, ответил Хороняка, — мне сколько лет? А ну как подохну? Чего тогда? Кому все достанется? Э нет…я не хочу, чтобы все мною нажитое получил какой-нибудь хмырь…
— Именно это чуть было и не случилось, — хмыкнул Рико, — если бы не все те жуткие условия, что ты на…
— Вот-вот, — усмехнулся Хороняка, — если бы не условия… А вообще я боялся, что не удержусь, нажрусь в хлам и меня какой-нибудь урод попытается облапошить. Да и если во все тяжкие подамся, чтобы продать флот не мог, а то бы все уже по одному месту спустил…
Продолжив допрос, Юджин и Рико выяснили, что Змиглас пытался не раз и не два отжать флот у Хороняки, но у него ничего не выходило. С большей долей вероятности, если бы у него еще было время, то он бы нашел способ, как отстранить Хороняку и обойти запрет с другими учредителями. Но немного не успел — учредители заявились сами.
Затем к допросу приступил Рико, который прямо-таки горел от нетерпения и желания узнать, что за мутка происходила на рынке руды, что именно Змиглас там проворачивал.
Во-первых, Рико это действительно было интересно, а во-вторых, он надеялся, что узнав все подробности мутных схем, сможет использовать их сам, для собственных целей.
Однако реальность очень неприятно ударила Рико по носу. Все было банально просто, прямо до безобразия.
Как только Змиглас давал отмашку своим приятелям — корпоратам, те принимались распродавать запасы руды, причем чуть понижали цену изо дня в день, чтобы народ греб ее на радостях, боясь, что она подорожает.
Они опускали цену до самого минимума, а все деньги от продажи, клали себе в карманы. Далее заявлялся флот Хороняки.
Змиглас видел цену на руду, показывал ее Хороняке и предлагал поставить собственную цену чуть ниже рыночной, на что Хороняка, естественно, соглашался, так как сам всегда так действовал. А как еще? У старателей демпинг — это основа всех стратегий, если можно так сказать.
Будь Хороняка трезвее, соображай он, то понял бы, что на этом рынке продавать честно добытую руду просто не имеет смысла — пара недель полета, и он мог бы продать ее почти в два раза дороже. Но Хороняка этого понять не мог — его сознание было залито таким количеством всякой дряни, что правильная или хотя бы трезвая мысль попросту не могла зародиться в его голове.
Ну а получив разрешение «хозяина», Змиглас приступал к работе — он не выкидывал руду на рынок, он создавал приватные предложения, и корпораты,
