— Это изголовье подсказало мне несколько идей, включающих тебя и галстук, который я привез. Я думаю, что могу найти применение ему получше.
Он хочет связать меня.
Кости превратились в желе. Зрение стало расплывчатым.
Теперь он вытаскивал галстук из сумки. О боже мой, это тот самый? Никогда прежде я не была связана, но я почти выбежала из шкафа к кровати, размахивая руками в воздухе. Вместо этого я осталась там же, где была, испугавшись того, что он может увидеть мое лицо, когда меня осенила вся сила моих чувств.
Я думаю, что влюблена в него. По-настоящему.
— Ох, знаешь, что я забыл? Шампунь. — Лукас повернулся ко мне и свел брови вместе. — Миа?
Двигайся. Выходи из гребаного шкафа. Веди себя естественно.
— У меня есть. Тебе понравится. Он испортит тебе впечатление о любом другом средстве для волос. — На ногах, трясущихся так же, как мой голос, я подошла к своему чемодану и вытащила сумку с косметикой. — Используй все, что тебе нужно.
В ванной я расставила свои принадлежности на туалетном столике и посмотрела в зеркало на свои раскрасневшиеся щеки. Возьми себя в руки, Миа. Совершенно очевидно, что с тобой что-то не так.
Я закрыла дверь и побрызгала холодной водой себе в лицо.
Ты не влюблена в него. Ты просто счастлива быть здесь.
Действительно, в высшей степени чертовски счастлива.
И под действием свежего воздуха и оргазмов.
Я вытерла лицо и руки о полотенце и составила новый список.
Пять Уместных (И Все Же Дико Неуместных) Мыслей, Которые Тебе Разрешается Думать О Лукасе:
1) Тебе разрешается представлять, как он шепчет всевозможные грязные словечки тебе в уши.
2) Тебе разрешается представлять, как он трахает тебя в каждой комнате этого дома. Даже в шкафах.
3) Тебе разрешается представлять, как ты делаешь ему минет в любой момент, включая, пока он за рулем, во время приема пищи и в бассейне. (На самом деле, все-таки тебе не разрешено делать этого. Ну, может, только за рулем)
4) Тебе разрешается представлять, каково это быть привязанной к кровати, беспомощной и в его власти.
5) Тебе даже разрешается представлять, как ты привязываешь его к стулу и делаешь с ним, что хочешь. Что бы тебя ни заводило. Но ни в коем случае тебе не разрешается думать или — о боже, запрещено — произносить слово на букву «Л». Ты поняла?
Я свирепо посмотрела на девушку в зеркале, и, казалось, она поняла.
Когда я вышла из ванной, я заметила, что Лукас сменил свои джинсы на красные плавки, и вид его голой груди перевернул мои внутренности.
— Я подумал, что, может, после прогулки, мы немного посидим у бассейна. Конечно, если ты «за». У нас будет немного времени перед ужином.
— Звучит божественно. Я достану свой купальник. — Я рылась в своей одежде, ничего не видя, все еще чувствуя себя не в своей тарелке. — Так... ты часто сюда приезжаешь?
— Примерно раз в год. — Лукас натянул серую футболку через голову. — Обычно каждое лето.
Мои руки нащупали купальник, когда я наблюдала, как его голый пресс исчезает под футболкой. Когда он поймал меня за разглядыванием, я опустила голову. Черт. Почему я снова пялюсь?
— Мама корит меня, что я навещаю ее только раз в год, — продолжил он, — но самолеты летают через Атлантический океан и в другую сторону. Иногда я думаю, что она забывает об этом. — Лукас вытащил пару шлепок из сумки и бросил их на пол.
Я нерешительно улыбнулась, но предательская мысль вторглась в мой мозг. Он привозил сюда свою девушку? Прежде чем я решила, на самом ли деле хочу это знать, вопрос был задан:
— Ты когда-нибудь привозил сюда кого-нибудь прежде?
— Один раз.
Ревность крепко схватила меня за горло, когда я сжала верх от бикини в кулаках.
— Джессику?
— Да. Мы приезжали на свадьбу моего старшего брата несколько лет назад.
— Как мило. — Я вытащила купальник из чемодана. Я ненавижу тебя, Джессика. — Какое прекрасное место для свадьбы. — Я могла представить себе всё: белые льняные скатерти, деревянные стулья, свечи в белых матовых стеклянных стаканах, украшения на середине стола, сделанные из лавандовых, а, может, оливковых ветвей.
На мгновение я представила себя в прекрасном свадебном платье, не том, вышитом вручную бисером, какое я тогда выбрала, а в чем-то более простом и нежном. Рука об руку с моим папой, я плыву по гравийной дорожке, по бокам которой выстроены свечи...
Я тяжело сглотнула.
Этого не было в листе Уместных мыслей.
— Я полагаю, да. — Лукас провел рукой по волосам. — Эм, я дам тебе минутку, чтобы надеть свой купальник, а затем мы пойдем.
Я не могла удержаться от улыбки.
— Лукас. Ты видел каждый дюйм моего тела близко и очень интимно. Я не возражаю, если ты посмотришь, как я переодеваюсь в купальник.
— В таком случае... — Он плюхнулся на кровать и положил руки под голову. — Да начнется шоу.
Глава 17
Хоть я и волновалась насчет встречи с семьей Лукаса, все было не так неудобно, как я боялась. Его мама, Мирель, была замечательной женщиной с темными волосами, светлой кожей и изящными формами. После того как она поприветствовала нас с Лукасом, расцеловав в каждую щеку, она настояла, чтобы мы сели к ней поболтать.
Мы сидели на креслах за столом под большим зонтом, когда она спрашивала меня о том, откуда я, и наслаждаюсь ли поездкой. Она также спросила, как мы познакомились, и когда Лукас рассказал ей правду — опустив деталь об отмененной свадьбе — она, казалось, не посчитала странным, что мы встретили друг друга несколько дней назад.
— Как мило, — сказала она. — Лукас идеальный туристический гид по Парижу.
— Да, он такой, — согласилась я. — Мне очень повезло.
Лукас пнул мою ногу под столом.
#
— Твоя мама чудесная. — Я наклонилась, чтобы вдохнуть запах ароматных белых цветов, когда мы с Лукасом проходили через сад. — Не удивлена, что все эти мужчины были влюблены в нее.
— Ну, множество мужчин одурачены красотой. — Он слегка подтолкнул мою руку локтем. — Включая меня.
Выпрямившись, я покраснела и искоса улыбнулась ему.
— Спасибо. — Мы медленно брели по маленькому частному раю. Казалось, даже пчелы удовлетворены, жужжа над цветками, не беспокоя нас. — Твой брат кажется милым.
Лукас закатил глаза.
