Как будто этого было недостаточно, он позволил мне повозиться с его волосами, когда вышел из душа. Я нанесла немного геля и привела в порядок его кудри, пока он стоял с полотенцем, обернутым вокруг его бедер.
Это было так соблазнительно. Я сдернула его и опустилась на колени.
Мы опоздали на ужин.
Я надеялась, что Лукас находил меня такой же привлекательной, как и я его сегодня.
Я наконец-то надела свои новые туфли, и когда я делала это, он смотрел на меня с недоверчивым выражением на лице.
— Боже, Миа. Твои ноги в этом платье... твои туфли... — Он сглотнул. — Я знаю, что мы уже опоздали, но черт. Дай мне просто посмотреть на тебя.
Я стояла перед ним, краснея как сумасшедшая. Мои волосы были заколоты в пучок, чтобы дополнить кокетливое платье, которое я надевала в свою первую ночь в Париже. Я была счастлива подарить ему воспоминания гораздо более приятные, чем те, когда я бродила по Латинскому кварталу в одиночестве. Это правда было всего несколько ночей назад? Это казалось невозможным.
Не тогда, когда Лукас положил свою руку мне на ногу и нежно потер ее. Не тогда, когда он наклонился и прикоснулся губами к моему голому плечу. Не тогда, когда он прошептал мне в ухо:
— Ты так прекрасна сегодня, принцесса. Слишком прекрасна. Это сводит меня с ума, я едва могу сидеть. Мой член твердый уже несколько часов. Ты заплатишь за это.
После этого я наклонилась к нему и прошептала:
— Если бы я надела трусики, они были бы уже мокрые.
Взгляд, которым он посмотрел на меня, мог сжечь плоть.
Боже, каким облегчением было вернуться в эту легкую модель поведения, как секс и поддразнивание. Пока атмосфера между нами трещала сексуальной энергией, я не могла думать ни о чем другом, кроме нашего физического притяжения.
После десерта молодая часть гостей отправилась к площадке возле бассейна, чтобы насладиться музыкой и напитками, но Лукас покачал головой, когда я спросила, присоединимся ли мы к ним.
— У меня другие планы для нас, — сказал он, взяв меня за руку.
Я была немного навеселе от вина и пастиса[14], но я ничего не сказала, когда Лукас повел меня в гостиную и схватил бутылку виски. Оттуда он повел меня на кухню и попросил у одного из официантов ведерко льда. Пока мы ждали, он держал одну руку, прижатой к моей пояснице, растопырив пальцы. Это был собственнический жест, что усиливал напряжение между нами. Слово «предпочтения» промчалось в моей голове.
Наверху, в нашей комнате, Лукас запер дверь за нами и не включил свет. Я подошла к открытому окну, остановившись, не доходя до лунного света, падающего на пол, и стояла, прислушиваясь к звукам, доносящимся с вечеринки.
— Мы можем слышать их, они могу услышать нас. — Лукас поставил ведерко и подошел ко мне сзади, встав так близко, что все мое тело было на пределе. Я ощущала его дыхание на своей шее, его грудь возле моей спины, его эрекцию, упирающуюся в мою задницу. — Поэтому ты не должна издавать шум.
Я кивнула, не в состоянии вымолвить ни слова.
Он поцеловал мою шею сзади.
— Если захочешь, чтобы я остановился в любой момент сегодня, просто скажи мне, хорошо?
Мой желудок перевернулся; что он запланировал для меня?
Мгновение спустя я ахнула, когда ощутила, как он проводит кубиком льда по моей лопатке.
Рука накрыла мой рот.
— Шшш. Я сказал: тихо.
Мое сердце забилось сильнее.
Он расстегнул мое платье, и оно упало на пол. Холодок, покрывший мои руки и ноги, удвоился, когда я ощутила кубик льда на задней части своей шеи. Медленно, он провел льдом вниз по моему позвоночнику, по каждому позвонку, по моему копчику и слегка между моих ягодиц. Я задрожала.
Обожемой, обожемой, обожемой.
Протянув руку между моими бедрами, он коснулся льдом моих покалывающих складок, скользнув кончиком льда, в форме полумесяца, внутрь меня. Я захныкала, в его руку, которая зажимала мой рот.
Черт, это возбуждает.
Я не могла поверить, что кубик все еще был твердый — мое тело было в огне.
— Не двигайся.
Он освободил меня, и несколько секунд спустя я услышала звук льда, падающего в бокал, и затем звук того, как он пьет виски.
— Я хочу пробовать тебя все время, Миа. Я хочу ощущать твой вкус на своем языке каждую гребаную минуту. И ты знаешь это. Ты не должна дразнить меня, говоря, что не надела трусики, когда я не могу позволить себе прикоснуться к тебе ртом. — Это был тон, которого я никогда прежде не слышала от него — сексуальный и гневный.
Мне нравилось это.
Он снова встал позади меня, прижав свои губы к одному плечу и проводя ими вверх к изгибу моей шеи. Мои ноги дрожали от возбуждения и желания.
Боже, я такая влажная.
Я не рискнула сказать это.
Он скользнул одной рукой к моему животу и вниз между моих бедер. Я втянула воздух, когда он легко скользнул в меня пальцем, и я боролась со стоном, застрявшем в моем горле. Но когда другая его рука накрыла одну мою грудь, я не могла ничего поделать, и звук удовольствия сорвался с моих губ.
Он ущипнул мой сосок. Сильно.
Я ахнула на ощущение боли, но в то же самое время, я наслаждалась его ловкими пальцами, что скользили внутрь и наружу, пока его ладонь была прижата к моему клитору. Я отчаянно хотела развернуться, толкнуть его на кровать, сорвать с него брюки, и скакать на его члене, пока он будет молить о пощаде.
Но я знала, что он не позволит мне.
Вместо этого я покачнула бедрами, надеясь подстрекнуть его трахнуть меня.
— Ты чего-то хочешь от меня?
Я кивнула.
— Хорошая девочка. Ты должна оставаться тихой, если хочешь этого. — Он толкнул свой палец глубже в меня. — Ты сделаешь это?
— Да, — прошептала я, изнывая от желания закричать, но боялась, что, если я сделаю это, он не даст мне того, чего я хотела.
— Хорошо. — Он убрал руку от меня, и я чуть не заплакала от досады. — Теперь повернись.
Я развернулась и увидела, что он отступает к кровати, полностью одетый, его белая рубашка сверкает в тени.
— Боже, ты так прекрасна. — Он сел на край кровати, поднял виски со стола и сделал глоток. — Вот правила. Ты говоришь только тогда, когда я разрешаю тебе. Ты делаешь только то, что я сказал. Поняла?
Мои Джимми Чу пошатнулись, когда я кивнула.
— Хорошо. Иди сюда.
Я вышагнула из платья и встала перед ним, голая, но на своих высоченных каблуках.
— Распусти свои волосы.
Трясущимися руками, я вытащила шпильки, позволяя им упасть на пол. Мои волосы упали на плечи.
— Теперь, ложись поперек моих колен. На живот.
