Открывший дверь ничем не примечательного дома в конце улицы мужчина, в котором угадывался бывший боксер, при виде Реджи расплылся в широкой улыбке:
— Рад вас видеть, мистер Дэвенпорт. Давненько к нам не заглядывали.
— Да, давно, — согласился Реджи, снимая шляпу. — Узнайте, пожалуйста, не сможет ли миссис Честер меня принять.
— Об этом можно даже не спрашивать, сэр. Поднимайтесь наверх, и все дела. Дорогу вы знаете.
Провожать Реджи в самом деле не было нужды. Шагая вверх по лестнице, он мимоходом заглянул в открытую дверь салона и увидел, что свободных девушек там значительно больше, чем мужчин. Одетые в яркие, открытые платья, обитательницы дома терпимости чем-то напоминали прогуливающихся в большом вольере экзотических птиц. Одна из девиц, разбитная рыжеволосая красотка, подошла к двери и, прислонившись к косяку, проворковала:
— Я так и знала, что сегодня вечером будет весело. Ты ведь меня пришел проведать, не так ли, Реджи?
Реджи, хохотнув, шлепнул девицу пониже спины:
— Извини, Нэн, но я зашел, чтобы повидаться с Чесси.
— Некоторым вечно достаются самые лакомые кусочки, — протянула она и обиженно надула губки.
Реджи двинулся дальше.
— Войдите, — откликнулся в ответ на стук хрипловатый женский голос. Когда они познакомились, у Чесси был едва уловимый ист-эндский акцент, но теперь она говорила безукоризненно правильно, как настоящая леди.
Будуар хозяйки одного из самых дорогих домов терпимости английской столицы был отделан с кричащей роскошью. Чесси сидела у туалетного столика, заставленного флаконами дорогих духов, баночками с румянами и пудрой. Увидев в зеркало, кто к ней пришел, она вскочила со своего места и крепко обняла Дэвенпорта.
— Где тебя носило, негодяй? — ласково спросила она. — Я тебя не видела тысячу лет.
В молодости Чесси была сногсшибательно красива. С возрастом она набрала несколько лишних фунтов, когда-то роскошные светлые волосы слегка потускнели, и все же она оставалась весьма привлекательной женщиной. Реджи было приятно вновь ощутить Чесси в своих объятиях, и отпустил он ее с явной неохотой.
— Я уезжал из города, — ответил он. — И через несколько дней опять отбуду.
Чесси достала из буфета бутылку дорогого бренди, которую держала специально для Реджи, и наполнила два бокала. Усадив Дэвенпорта на диван и устроившись в кресле, она заставила его рассказать, что с ним случилось за эту «тысячу лет», что они не виделись.
— Ты, похоже, скоро остепенишься, — подытожила Чесси его рассказ о том, как он стал владельцем имения, что представляет собой Стрикленд и как там обстоят дела. — Значит, будешь мировым судьей, ни больше ни меньше? — Взглянув на свой бокал, она задумчиво провела пальцем по его кромке. — Насколько я понимаю, здесь ты будешь теперь нечастым гостем. Что ж, мне жаль. Хотя… с другой стороны, я этому даже рада.
— Вот как? Рада от меня избавиться? — переспросил Реджи, усмехаясь.
— Ты ведь прекрасно знаешь, что это не так. — Чесси наклонила голову, словно раздумывая, стоит ли ей продолжать разговор на эту тему. — Я очень беспокоилась за тебя. Ты сильно изменился. Раньше ты кутил и прожигал жизнь потому, что это доставляло тебе удовольствие, но в последнее время мне стало казаться, что ты делаешь это как бы по привычке и чувствуешь себя несчастным. Ты давно ведешь себя как человек, который однажды утром умрет после очередной попойки. Если ничего в твоей жизни не изменится, рано или поздно так и случится.
— Ты считаешь, что я не в состоянии о себе позаботиться? — спросил он мягким, вкрадчивым тоном, за которым скрывалось раздражение.
— Дело не в том, что ты этого не можешь, а в том, что ты не станешь даже пытаться это делать, — прямо заявила Чесси. — Я женщина и прекрасно знаю мужчин. Черт возьми, Реджи, ты слишком много пьешь. Если ты не остановишься, ты либо сопьешься до смерти, либо свернешь себе шею, свалившись по пьянке с лошади. Или погибнешь в какой-нибудь драке — просто потому, что из-за винных паров утратишь быстроту реакции и ловкость.
Реджи со стуком поставил пустой бокал на хрупкий столик.
— Да, я действительно пью много, как и всякий английский джентльмен. Любой серьезный политик, к примеру, должен быть способен выпивать по меньшей мере три бутылки дрянного портвейна за ночь, а еще лучше — пять или шесть, в противном случае успеха ему не видать.
— Верно, но многие от этого гибнут, не забывай. И дело даже не в том, сколько ты пьешь. Гораздо больше меня беспокоит, как это на тебя действует. — Чесси окинула Дэвенпорта оценивающим взглядом. — А действует это на тебя очень плохо.
— Значит, по-твоему, я не умею пить? — спросил Реджи, начиная закипать.
— Я не спорю, когда-то ты был способен перепить любого и на следующее утро чувствовать себя отлично, — признала Чесси, глядя Дэвенпорту в глаза и стараясь говорить как можно убедительнее, чтобы он прислушался к ее словам. — Но уже года два выпивка берет над тобой верх. Я была знакома со многими мужчинами…
— Не сомневаюсь. Из твоих дружков можно было бы сформировать не один полк, — съязвил, перебивая собеседницу, Реджи.
Чесси покраснела, но решила не отступать.
— Ты помнишь, как мы с тобой познакомились? — спросила она.
— Разумеется, помню. Как я могу забыть пьяных ублюдков, которые пытались тебя изнасиловать?
Это произошло в заведении Рэйнлафа — незадолго до того, как оно закрылось. Чесси — в то время еще молоденькая и неопытная жрица любви — была страшно напугана и звала на помощь, а Реджи оказался единственным мужчиной, который счел для себя не зазорным прийти на выручку проститутке.
Рыцарское поведение стоило Реджи сломанного носа, однако типам, напавшим на Чесси, досталось куда больше — по убеждению Дэвенпорта, это была одна из самых славных его драк. Правда и то, что он тогда был трезв, а противники пьяны. Но сейчас эта мысль его разозлила.
— Ну и при чем тут история нашего знакомства? — воинственно спросил он.
— Реджи, я считаю, что в тот вечер ты спас мне жизнь. Я в долгу перед тобой и теперь хочу тебе этот долг вернуть. Да, почти все джентльмены пьют помногу, но иногда это перестает быть просто дурной привычкой и превращается… в некое подобие болезни, в зависимость, как у курильщиков опиума. Когда это случается, человек уже не в состоянии себя контролировать. Он становится пьяницей, и выпивка превращается для него в смысл жизни. Алкоголь разрушает его здоровье, сжигает ему нутро, превращает его в злобное, отвратительное создание — и в конце концов убивает.
— Хорошенькую картинку ты нарисовала, — язвительно заметил Реджи. Было ясно, что слова Чесси его задели. — Но уверяю тебя, у меня нет зависимости ни от алкоголя, ни от чего-либо другого. Я могу бросить пить в любой момент.
