- Я хотел, - негромко говорит Николай, - выразить вам свое удовлетворение позицией Франции. Показав себя столь верной союзницей, ваша страна дала миру незабвенный пример патриотизма и лояльности. Прошу вас, господин посол, передать правительству Франции и особенно моему другу президенту сердечную благодарность...
"Неужели это все, ради чего я качался на яхте и ждал в приемной?.." недовольно думает посол, но с умилением старого дипломата льстивым голосом произносит ответную речь.
- Правительство республики будет очень тронуто благодарностью вашего величества, - начинает Палеолог, заведомо зная, что российский самодержец терпеть не может даже слово "республика". Но посол подчеркивает именно его и продолжает, искусно придавая голосу волнение, которого вовсе не испытывает. - Мое правительство заслужило ее тою быстротой и решительностью, с которыми выполнило союзнический долг, когда убедилось, что дело мира погублено...
Палеолог хорошо знает, что произносит лживые и пустые слова, поскольку Франция еще никакого своего союзнического долга не выполнила, а, наоборот, делала и делает все, чтобы заставить Россию осуществить тот план военных действий, который будет выгоден Франции и совсем невыгоден России.
- В роковой день, когда бессовестный враг объявил войну России, патетически восклицает посол, - мое правительство не колебалось ни единого мгновения...
- Я знаю, знаю... Я всегда верил слову Франции... - перебивает посла Николай. Подбирая слова, царь медленно и задумчиво выражает надежду, что соединенной мощью Антанты через три-четыре месяца Срединные империи будут повержены.
Палеолог согласен с государем, но искусно переводит разговор на опасности, которые угрожают Франции. Немцы еще не начали наступление на Париж, они топчутся в Люксембурге и застряли у фортов Льежа в Бельгии, но посол не жалеет усилий, чтобы толкнуть неотмобилизованную русскую армию на крепости Восточной Пруссии и Торн, дабы оттянуть германские корпуса на восток.
- Какой ужасной опасности подвергнется Франция в первые же дни войны, закатывает глаза посол. - Французской армии придется выдержать страшный натиск двадцати пяти германских корпусов... Я умоляю ваше величество предписать вашим войскам перейти в немедленное наступление, иначе французская армия будет раздавлена. Тогда вся масса германцев обратится против России.
- Милый посол, не волнуйтесь так, - отвечает на паническую тираду Палеолога Николай. - Как только закончится мобилизация, я дам приказ идти вперед. Мои войска рвутся в бой. Наступление будет вестись со всею возможной силой. Вы, впрочем, знаете, что великий князь Николай Николаевич обладает необычайной энергией...
Посол доволен. Он получил заверения самодержца, о которых сегодня же сообщит шифрованной телеграммой в Париж. Кроме того, он имеет основание говорить об этом во всех салонах. Результат неплохой, и Палеолог с удовольствием болтает еще о том о сем. Николаю беседа не доставляет особенного удовольствия, но он поддерживает ее, демонстрируя свои знания военной техники, наличного состава германской и австро-венгерской армий, позиций Турции и Италии...
Неожиданно Николай замолкает, нерешительно мнется и вдруг заключает посла в объятия.
- Господин посол, позвольте в вашем лице обнять мою дорогую и славную Францию.
Так же внезапно царь отпускает посла, и Палеологу становится ясно, что аудиенция окончена.
35. Новая Знаменка, август 1914 года
С чувством исполненного долга покинул Палеолог царскую виллу "Александрия". Садясь в карету, он еще раз оглянулся на уютное здание летней резиденции царя, а сам уже прикидывал дорогу до Знаменки.
Мысленно набросав депешу в Париж, посол принялся продумывать предстоящую беседу с великим князем. Перед внутренним взором француза возник человек гигантского роста с длинным лошадиным лицом и белесыми злыми глазами.
"Натура мелкая и тщеславная. Обладает известной волей, переходящей, впрочем, часто в упрямство, громовым голосом и слабостью к крепким русским выражениям, из-за чего у великого князя происходили ссоры с гвардейскими офицерами, не терпевшими оскорблений... - припоминал посол штрихи к характеристике нового вождя русской армии. - Покрывает всячески "своих", не дает их в обиду, даже если они и заслуживают наказания... Говорят, один из помощников князя, генерал Газенкампф - бр-р, опять немецкая фамилия, - ехал на извозчике к главнокомандующему с совершенно секретными журналами главного крепостного комитета по вопросам обороны Финского залива. Сойдя с извозчика у дворца великого князя, генерал ринулся в гостиную с такой скоростью, что забыл бумаги в пролетке. Когда вспомнил - ни извозчика, ни бумаг не было... И что же? Великий князь даже не пожурил преступника - не то что под суд отдать. Хорош главнокомандующий!"
Палеолог вздохнул и решил настроить себя более благожелательно к великокняжескому семейству - ведь уже показался их дворец.
По случаю предстоящего отъезда великого князя в Ставку в приемной, гостиных и всех залах первого этажа дворца толпился народ. Суматоху возглавлял генерал-майор Саханский, управляющий "малым двором" великого князя и княгини, он же глава свиты. Теперь он назначен комендантом Ставки и своими бестолковыми распоряжениями лишний раз доказывал, что в России начальство ценят не за ум и деловитость, а совсем за другие качества. Саханский был такой же великий путаник, как и сам Николай Николаевич, а потому особенно им ценим.
Толпы знакомых набежали поздравить великого князя с назначением, а заодно и проститься с ним. Это были представители самых аристократических фамилий, родители бесчисленных Владей, Коков, Жоржей и Алексов, которых по протекции великого князя взяли из боевых гвардейских полков и устроили на безопасные и теплые штабные местечки.
"Он уже выиграл свое главное сражение, - подумал Палеолог, увидя в гостиной Николая Николаевича цвет петербургского общества. - Теперь ясен секрет его популярности - великому князю обязаны все сливки общества и их храбрые отпрыски..."
В плюшевой гостиной великой княгини Анастасии чувствовали себя "своими людьми" министр Кривошеин и бывший начальник Генерального штаба, а ныне начальник штаба верховного главнокомандующего Янушкевич, протопресвитер российской армии отец Георгий Шавельский, неизвестные Палеологу генералы и их дамы.
При виде посла союзной державы в прихожей и в залах раздались возгласы "Да здравствует Франция!". Услышав их, хозяин дома выглянул из кабинета, где беседовал с толстяком Родзянко, председателем Государственной думы. Заметив посла, он извинился перед Михаилом Владимировичем и широким жестом пригласил к себе Палеолога. Не раздумывая, как полчаса назад его племянник, Николай Николаевич привлек к себе посла. Палеолог уткнулся носом в звезду ордена св. Андрея на груди великого князя и слегка оцарапал щеку.
- Господь и Жанна д'Арк с нами! - воскликнул Николай Николаевич, и сильный перегар шампанского распространился от него. Лакей внес поднос с бокалами, полными золотистого напитка. Палеологу ничего не осталось, как взять один себе, Николай Николаевич отставил на свой стол сразу два.
У посла мелькнула мысль, что великий князь, хотя и владеет французским языком, но, очевидно, незнаком с историей Франции. Иначе он не призывал бы Жанну д'Арк, ибо теперь война идет совсем не за то, чтобы изгнать англичан из пределов Франции.
Отхлебнув напитка "вдовы Клико", возбужденный не в меру гигант, с лица которого не сходило счастливое выражение от столь желанного назначения и не менее желанного отъезда на войну, продолжал громким голосом:
- Мы победим! Разве провидению не было угодно, чтобы война разгорелась по такому благородному поводу - защитить Сербию, охранить слабых! Обстоятельства благоприятны для нас!
Выразив в поздравлении нужную степень восторга словами верховного главнокомандующего, Палеолог решил приступить к делу, ради которого он и приехал в Знаменку.
- Через сколько дней, ваше высочество, вы перейдете в наступление? Двадцать пять германских корпусов уже стоят на пороге прекрасной Франции, чтобы раздавить ее, как гроздь винограда под солдатским сапогом!..
- Дорогой посол! Я прикажу наступать, как только эта операция станет выполнимой, - уверяет великий князь. - И я буду жестоко атаковать. Может быть, я даже не буду ждать того, чтобы было окончено сосредоточение моих войск. Как только я почувствую себя достаточно сильным, я начну нападение...
Посла не устраивает столь неопределенный срок - как только он сочтет себя достаточно сильным...
- Ваше высочество, - настойчиво и нахально нажимает Палеолог, согласно франко-русской военной конвенции, под которой стоит подпись генерала Янушкевича, Россия обязывается выступить на 15-й день после начала мобилизации! Это документ, который следует уважать!..
