могли остановить потери, но Митчелл заботился о сохранности жизней заложников.
- Солано, я слышал вы хотите покинуть Республику?
- Такой вариант не исключен. Ведь Ричардсона и Макензи мы явно не увидим на скамье для подсудимых?
- Не надо задавать риторических вопросов, Солано. Убирайтесь за Барьер, только отдайте ребят.
- Транспорт без сюрпризов, дорога без сюрпризов, после перехода отдадим ублюдков.
- Сделайте жест доброй воли, отпустите хоть одного.
- За идиота меня держать не надо, Митчелл. Готовьте транспорт, или я через час отпущу первого из ублюдков на встречу с Господом. Терять нам уже нечего, так что...
- Твоя мать, Солано...
- Моя мать никак не повлияет на наши дела. Убьете ее — убью Ричардсона, а разговаривать с ней не имеет смысла. Так что, Митчелл, скажете?
- Я займусь транспортом. О готовности сообщу звонком.
- Хорошо.
Сонины слышали этот разговор и спросили:
- Ему можно доверять?
- В нашей ситуации само слово «доверие» не уместно, но с головой он дружит, так что, возможно, у нас есть шанс сохранить жизни.
- Доберемся до Врат, прикончим ублюдков и свалим за границу. Жаль, конечно, нерожденных детей, но лучше так.
- Согласен.
К Виктору обратился Макензи:
- Капитан, можно нам воды? А то Рите совсем нехорошо.
- Жаль, что твоя сука не захлебнулась собственным дерьмом, так что перетерпите, - грубо ответил он, однако причина отказа была в том, что за водой пришлось бы идти мимо сорванной с петель входной двери, а этот участок квартиры под прицелом из общего коридора. Ему и самому хотелось пить. Однако Сонины решили проблему с дверью грубо, но просто. Подняли труп спецназовца и, прикрываясь им как щитом, поставили сорванную дверь в проем, потом укрепили ее мебелью. Раненых бойцов Стоуна они втащили внутрь квартиры и просто перерезали им глотки. Виктор хотел было возмутиться, но пришел к выводу, что в этом действии имелся смысл: мертвые спецназовцы не смогут рассказать, что видели в квартире, а держать в качестве заложников их бессмысленно — их жизни для Бюро и Совета не имели никакого значения.
Виктор наблюдал за тем, как братья режут горло спецназовца уверенными и привычными движениями, но не чувствовал никакого отвращения. Это была просто необходимость. Всего несколько часов назад он думал, что схватив Макензи, сможет завершить дело о расстреле, заодно набрав плюсов у главенствующей в Совете фракции, но вышло так, как вышло. Никто не мог предсказать, что среди стрелков окажется сын Ричардсона.
Он сходил за водой, наполнил пластиковую бутылку из-под лимонада и отнес ее в гостиную.
- Пейте, но учтите, что гадить будете под себя. Мы вас в туалет водить не станем.
От них несло рвотой, потом и , похоже, предупреждение про туалет запоздало, мочой. Девушка спросила:
- Вы же не станете нас убивать? Вы же договорились?
- А ты предлагала парням на КПП такой вариант?
Она не ответила, а опустила голову вниз. Если не знать, что эта компания расстреляла восемь человек, то могла бы вызвать сочувствие: такие растерянные, замученные и напуганные молодые люди.
Он еще раз вспомнил про запасы топлива на Станции, и перспектива покинуть Республику, хоть и стерилизованным, стала не такой уж и страшной. Внешние не пропустят такой момент и обязательно начнут вторжение, в котором отыграются за поражение во время Революции.
Глава 15
Глава 15.
Иллка наблюдала за гостиницей из маленького магазинчика, расположенного напротив и принадлежавшего одному из их группы. Еще вчера вечером они с Башкимом привезли пиво, за которое Букерош тут же расплатилась, так что осталось дождаться появления «монтажников» и переходить к действиям.
Прогноз Замира по количеству людей, которые решатся на сопротивление, оказался не совсем верным: полностью отказались только двое, так что заговорщиков набралось двадцать три человека. Оружие было у всех: «калашниковы», охотничьи ружья, три пистолета и несколько американских штурмовых винтовок. Даже три десятка лет власти упырей не смогли опустошить бездонные запасы оружейных схронов.
Кроме прибывающих «монтажников» в деревне на постоянной основе находились четверо полицейских и полтора десятка городских чиновников: налоговые сборщики, три учителя, один доктор, специалисты по обслуживанию агротехники. Иллка знала, что не все городские жители являются кровососами, но как это выяснить понятия не имела, поэтому заговорщики решили не разбираться, а убить их всех.
Магазинчик пользовался популярностью, так что она за три часа устала отвечать на приветствия посетителей и в двадцатый раз рассказывать, как у нее дела. Но нужно было следить за парковкой гостиницы.
В районе десяти утра ожидаемые гости прибыли: два больших грузовика с установленными пассажирскими вагончиками, на которых было написано «Ремонтная служба». Ехали эти грузовики без использования «рогов», за ними тянулся черный дымный след. К Иллке, стоявшей у окна, подошел Дефрим, хозяин магазинчика. Покупателей в этот момент не было:
- Ты права, это не ремонтники.
- Почему так решил?
- Дизель упыри тратят только на военных и полицию. Ремонтники бы приехали на контактах.
Грузовики остановились, и из вагончиков выпрыгнули пассажиры: в черных рабочих комбинезонах с рюкзаками на спинах. Все примерно ее возраста, ни одного значительно старше, высокие и стройные. Иллка насчитала девятнадцать человек, чуть позже к ним присоединились четверо из водительских кабин. Дефрим покачал головой:
- В фургоне одном могли приехать, так что да — вторая машина для нас, тех , кого на ферму забрать собрались.
В гостиницу «монтажники» зашли чуть ли не строем. Иллка сказала:
- Не думаю, что они сразу на пиво накинутся. Вечером, наверное.
- Да кто их знает? Это же не ракия. Пиво. А сегодня денек теплый очень. Может, в обед и начнут.
- Ладно, пойду к Замиру, скажу, что прибыли гости.
- Иди.
То, что она решила участвовать в нападении на упырей, не все мужчины восприняли спокойно. И до Революции здесь начинал насаждаться шариатский порядок, а потом ислам стал для многих последним прибежищем и укрытием от навалившихся невзгод, да и с образованием не только для женщин, но и для мужчин , приключилась беда. В школах учили теперь только арифметике, английскому языку
