Азербайджан – один из древнейших очагов мирового ковроткачества. Еще пятьсот лет до нашей эры греческий философ Ксенофонт отмечает, что жители здешних мест заняты ковроделием и крашением. Найденные в захоронениях I–VII вв. во время археологических раскопок в Мингечауре фрагменты ковровой ткани свидетельствуют, что ковроткачество к тому времени было здесь довольно развитым. Арабские историки и географы, и французские путешественники IX–X вв. дают ценные сведения о производстве в Тебризе, Гяндже, Шемахе, Ардебиле, Урмие, Маранде, Мугани, Нахичевани, Барде и других городах ворсовых ковров больших размеров и ворсовых ковриков, а также разнообразных ковровых изделий. Выдающиеся азербайджанские поэты Низами Гянджеви, Хагани Ширвани, Гатран Табризи и другие дают красочные описания ковров, из которых следует, что в XII в. азербайджанские ковры получили широкую известность и славу.
Основу эстетического принципа азербайджанского ковра – при всем многообразии форм, мотивов, идей – составляет плоскостное решение изображений, ритмичность рисунка, традиционность членения на центральное и бордюр, лаконичная геометризация элементов окружающей действительности. Азербайджанский ковер имеет и общие тенденции, и локальные школы ковроткачества. В настоящее время выделяются 7 прославленных школ ковроткачества азербайджанского ковра: Губинский, Бакинский, Ширванский, Генджинский, Газахский, Гарабагский и Тебризский. Они создавались, формировались, совершенствовались в тесной связи и гармонии с окружающим миром, природными условиями Азербайджана, которые позволяли заниматься народу и отгонно-скотоводческим, и оседло-земледельческим хозяйством. А этот образ жизни, сформировавший этнокультурные особенности быта, требовал легких, быстро разбирающихся и собирающихся изделий, удобных при передислокации.
По своим формам, назначению, художественному оформлению азербайджанские ковры настолько многообразны, что следует выделить наиболее яркие, характерные его стороны. Зарождение коврового искусства с полным обоснованием связывается с выделкой безворсовых ковров, известных под названиями «палас», «килим», «джеджим», «шадда», «верни», «сумах», «зили» и др. Они использовались в быту, но именно в изготовлении уже в полной мере стал проявляться художественный гений народа, своеобразие его образного мышления. Безворсовые ковры уже на заре становления ткацкого дела отличались композиционным богатством, изысканным колоритом, высокой техникой изготовления. Переход к тканью тяжелых ворсовых ковров можно объяснить и утилитарной необходимостью, но все же доминирующую роль здесь сыграло стремление мастеров к более тонким, изысканным узорам ковров более широкому спектру цветов. Что подтверждает и различные размеры ворсовых, ковров. К примеру, это предназначенные для разных комнат ковры «халы», «даст халы гяба», «гяба», «дошанак», «тахт устю», «намазлык» и др.
Ковроткачество как одно из основных областей народного декоративного искусства в своем развитии отразило все те помехи и ограничения, выдвинутые социально-экономическим укладом страны и тормозящие его развитие, мешающие эффективному освоению материальных ресурсов и использованию неограниченных возможностей народного творчества.
Ковер тысячами нитей связан с литературой, архитектурой, художественной миниатюрой и другими областями декоративно-прикладного искусства. В этом и заключается неисчерпаемость азербайджанского ковра как объекта исследования. И сегодня тайна многих шедевров коврового искусства азербайджанского народа все еще остается неразгаданной, не поддается узко теоретическому толкованию: стихия народного духа, воплощенная в творчестве мастеров-ковроделов, оказалась шире и глубже чисто научного анализа и не вмещается в его рамки.
Исследования азербайджанских ковров опираются на широкую источниковедческую базу. Здесь и данные археологических памятников, и сообщения античных и средневековых авторов и путешественников, и эпиграфические памятники, фольклор и классическая литература, миниатюрная живопись, полотна европейских художников, исторические документы, отчеты чиновников, научные исследования европейских, русских, американских и, конечно же, азербайджанских ученых.
Азербайджанское ковроткачество прошло многовековой путь развития, впитывая в себя художественные элементы народного искусства соседних стран и одновременно оказывая существенное влияние на их художественную культуру. Ныне всемирно известные образцы азербайджанского ковроткачества, его оригинальные художественные композиции и узоры вошли в сокровищницу мирового искусства, как не имеющие себе равных. Высокие художественные качества азербайджанских ковров делали их ценными музейными экспонатами. Сегодня сотни уникальных азербайджанских ковров хранятся в коллекциях ведущих музеев мира и во многих частных коллекциях. В настоящее время их можно встретить в крупнейших музеях мира: Государственный Эрмитаж в Санкт-Петербурге, Музей Виктории и Альберта в Лондоне, Музей Текстиля в Вашингтоне, Лувр в Париже, Топкапы в Стамбуле, Музей искусств народов Востока в Москве и др. И, конечно, самая большая сокровищница шедевров ковроделия – это Государственный Музей Азербайджанского Ковра и Прикладного Искусства имени Лятифа Керимова.
До настоящего времени азербайджанские искусствоведы и ученые исследовали и опубликовали исторические пути развития азербайджанского ковроткачества, его художественные особенности, этнографические и товарные аспекты.
На нынешнем высоком уровне научных исследований этой важнейшей области декоративно-прикладного искусства народа особо остро ощущается необходимость всестороннего изучения его проблемы реставрации и консервации.
В Азербайджане проблемами реставрации ковров занимается Центр Научной Реставрации Музейных Ценностей и Реликвий Министерства культуры. Здесь, в отделе прикладного искусства существует сектор реставрации и консервации ковров и ковровых изделий.
В ЦНРМЦР разработана и с успехом применяется методология реставрации произведений коврового искусства, в основе которой заложены традиционные приемы и способы народного ковроделия. Ее преимущество состоит в том, что, с одной стороны основываясь на исторических традициях ковроткачества, она достаточно точно соответствует подлинной технологии коврового искусства, а с другой стороны нейтральна, так как в любых обстоятельствах ее последствия можно ликвидировать безболезненно для самого оригинала. Современная мировая практика признает консервационную деятельность основным звеном в деле сохранения и обеспечения долговечности произведениям искусства. Но, к сожалению, многие музейные экспонаты иногда бывают значительно разрушены временем или неправильным хранением, в таких случаях помимо консервации требуется их реставрация. Этим достигается восстановление внешнего вида экспоната.
Такие художественно-декоративные особенности искусства ковроделия, как симметричность узора, составление общей композиции из двух или четырех одинаковых частей, повторяемость орнаментальных деталей позволяет свободно реконструировать утраченные фрагменты и элементы и восстанавливать их на практике, не подвергая при этом подлинник существенным воздействиям.
Экспонат, переданный на реставрацию, сперва проходит тщательный предреставрационный анализ. Он включает в себя собирание различных документальных свидетельств о произведении, месте его изготовления, школе, технике исполнения, поиск неповрежденных аналогов, а также скрупулезное изучение общего состояния экспоната в момент его поступления в организацию. До реставрации в процессе и после экспонаты обязательно фиксируются. Фотографии прилагаются к паспортам, где записываются все данные и проделанные работы над экспонатом.
Задача реставратора – предотвратить дальнейшее разрушение предмета, замедлить процесс естественного старения и устранить разрушения, причиненные коврам при их использовании. Каждый предмет при реставрации и консервации требует индивидуального подхода, поэтому выбор методов работы определяется предварительным визуальным и аналитическим изучением степени его деструкции (метод определения – микроскопический), природы красителя (определяется методами микрохимических реакций и рентгеновского анализа), характера загрязнений и повреждений.
Первая проблема, стоящая перед реставратором, – это очистка. Под воздействием внешней среды загрязнения способствуют более быстрому разрушению ковров. Все экспонаты, хранящиеся в музеях, особенно ковровые изделия, легко покрываются пылью, впитывая ее в себя. Пыль проникает внутрь музеев вместе с воздухом. Помимо этого, она проникает в музей вместе с сотрудниками и зрителями и рождается внутри самих музеев. Исследования показали, что на каждом квадратном сантиметре одежды людей, находящихся в движении, накапливаются тысячи пылинок и микроорганизмов. Пыль бывает различной по составу в соответствии с географическими условиями и особенностями хозяйства населенного пункта. В составе пыли на территории Баку имеются частички, характерные для центров нефтяной промышленности, эти частицы меняют цвет предметов и создают трудность для их чистки.
