над головой, а жрицы, стоящие рядом, направили горящие факелы, поджигая его.
С радостным возгласом толпы на берегу и ликующим криком детей чучело бросили в воды реки. Оно начало медленно погружаться, а пламя заколебалось и затухло.
Когда соломенная женщина исчезла из виду, дети и жрицы начали напевать знакомую с детства считалочку, их голоса сливались в унисон:
Морена, Морена, скоро твой конец,
Тебя мы сожжем и утопим в воде,
В холодных речных водах будешь лежать,
А солнце и цветы весне воздавать!
Эти строки эхом разнеслись по реке, отразились от каменных стен города и растворились вдали. Ритуал был завершен, и дети начали плескаться, брызжа на жриц, которые в ответ визжали и не оставались в долгу, вызывая хохот у зрителей.
Я заметила Мерлин, стоявшую на берегу, ее осанка была величественна, и на лице едва заметно проскользнула улыбка.
– Мрачно, не находишь? – послышался шепот у меня за спиной.
– Жутковато, – согласилась я, с трудом сдержав улыбку.
– Обычное невинное развлечение! – возмутился Галахад, строго глядя на меня и Ланселетту. – Абсолютно невинное!
– О да, так весело топить женщину в честь смены времени года, – сладким голосом произнесла Ланселетта.
Я прыснула со смеху, но тут вспомнила, как яростно возражала предположению своего дяди, что чучело олицетворяет настоящую женщину.
– Но это ведь просто игра, – начала оправдываться я. – Храм никогда бы не…
– Конечно нет, – горячо ответил Галахад. – Три сестры не требуют кровавых жертв. Это противно самой природе богинь, они выше таких вещей, как мелочная жажда крови.
Рядом с ним кто-то прочистил горло. Мерлин приблизилась к нам и смотрела на Галахада с едва заметным блеском веселья в темных глазах.
– Ты так уверен, юный Галахад? – спросила она. – Ты действительно не веришь, что Морена, богиня, управляющая жизнью и смертью, изменениями времен года и ежегодной победой над суровой зимой, когда-либо ожидала такой жертвы?
Галахад смотрел на верховную жрицу, не зная, что ответить.
– Возможно, в прошлом люди неправильно толковали волю богинь и совершали такие жертвоприношения, но несомненно, что Три сестры никогда бы не замышляли такого святотатства, – наконец отважился он.
– Жертва – это святотатство? – задумчиво проговорила Мерлин. – Интересно. Ты, возможно, прав. Но, без сомнений, когда-то в прошлом в реку сбросили настоящую женщину.
Галахад выглядел настолько ошеломленным, что мне стало его жаль.
– Вот видишь! – воскликнула Ланселетта, с триумфом потирая руки. – Я же тебе говорила!
– Была ли она уже мертва или все еще жива? – продолжила Мерлин. – Ну, это уже другой вопрос.
Мы все молча уставились на нее.
Мерлин хмыкнула:
– Только взгляните на ваши лица. Было бы предпочтительнее, будь она мертвой, разве не так? Возможно, кого-то, кто недавно отошел в мир иной. Уверена, это было большой честью.
– Да, думаю, вы правы, – с облегчением произнес Галахад. – Может быть, какая-нибудь старушка. С ее добровольного согласия, конечно же.
– Разумеется, – кивнула Мерлин. Она встретилась со мной взглядом. – Это особая честь – жертвовать собой по воле богини. Пойдем, Моргана. Пройдемся до замка. Твой брат, король, пригласил меня встретить гостей из Лионесса, прежде чем я вернусь в храм на испытание.
– С удовольствием, – ответила я, обменявшись взглядами с Ланселеттой и Галахадом. – Увидимся вечером?
– Непременно, – махнул рукой Галахад.
– Твой последний вечер. – Голос Ланселетты прозвучал глухо. Она нахмурилась, глядя на замок вдалеке, и я знала, кого она обвиняла в своей голове. – Я приду.
Я кивнула и присоединилась к Мерлин, которая уже отошла на несколько шагов.
– Ты собираешься присутствовать на испытании сегодня, Моргана? – тихо спросила Мерлин, когда мы начали подниматься по мощеной улице к замку. – Твой брат прислал свои извинения, что не сможет наблюдать за ритуалом в этом году. Он слишком занят своими гостями из Лионесса.
– Я думала, им было бы интересно посмотреть на ритуал, – ответила я. – Я не планировала приходить. Я готовлюсь…
– Да, к отъезду завтра. Я знаю. – Мерлин оценивающе на меня посмотрела. – Не хочешь ли ты поведать мне о своем путешествии больше, чем рассказал твой брат?
Я пожала плечами:
– Не думаю, что Артур одобрил бы это.
Артур не сказал мне прямо, что не стоит упоминать о цели моего путешествия кому-либо. Но, учитывая угрозы, я решила, что будет безопаснее молчать. Когда я сказала Галахаду и Ланселетте о своем отъезде, я постаралась выразиться как можно более туманно. И все же я знала, что они подозревали, что это не просто поездка.
– Полагаю, он бы не одобрил. – Мерлин замолчала.
Я думала об обрядах. Испытание предназначалось для проверки каждого нового послушника на наличие магического потенциала. Один за другим они вставали в центре двора, пока верховная жрица ходила вокруг них, шепча древние заклинания и размахивая медной кадильницей с горящими лепестками роз и дымным ладаном. Послушника могли попросить заглянуть в чашу с водой и описать, что он увидит. Другому могли насыпать на ладонь щепотку трав.
Однажды я видела, как испытуемый закрыл глаза и начал шептать заклинание, пока Мерлин ходила вокруг него, а мягкий дым поднимался от медной кадильницы. Закончив шептать, послушник протянул руку, и из насыпанных на ладонь трав начала распускаться маленькая роза, чьи нежные лепестки сворачивались в изящной спирали.
Но то была редкость.
Чаще всего результаты были куда менее впечатляющими.
С каждым годом все меньше и меньше послушников обнаруживало в себе хотя бы следы магии.
Раньше послушников выбирали исключительно по способностям. Один мог управлять ветром, посылать порыв сквозь храм, а с должной подготовкой – и через паруса корабля в море. Другой мог заглянуть в чашу для предсказаний и увидеть что-то стоящее описания: картину, что раскрывала важную информацию, послание из другого королевства; или даже предречь рождение ребенка в семье, которая верила, что их уже не благословят наследником.
Я знала, что предшественница Мерлин умела читать мысли и чувства окружающих. Очень мощный дар. Но в некоторых книгах, что я читала, жрицы прошлого могли не только чувствовать и мысленно общаться с теми, кто находился в той же комнате или даже в том же городе, но и с людьми из королевства за много миль. Я даже представить себе не могла, что такое возможно.
И мне этого не увидеть. Мерлин уже проверяла меня.
Меня никогда бы не выбрали для храма, руководствуясь только силой. Я была пустым сосудом.
Ирония была в том, что отец из-за моего происхождения лишил меня трона. А люди с куда более чистой кровью имели все же больше силы, чем я.
Даже у Галахада было немного магического дара. Он мог очаровывать животных, призывая
