горячие материалы и хорошо полили Союз дерьмом, выполнив свою работу и я выскочил за счет этого. Вот только вы сами генерируете это дерьмо в промышленных масштабах. Повторяю, не знаю какие у вас цели, развалить СССР или спасти его, мне это не интересно, но если последнее, то у вас получается из рук вон плохо, я бы даже сказал, что совсем не получается. Ну и потом, как гласит старая англосаксонская поговорка: оказанная услуга ничего не стоит. Так что пойдут лесом.
— Ладно… не будем об этом, тем более что времени почти не осталось… надо записать радиопередачу…
— Хорошо. Только дайте позвонить.
Анатолий набрал номер и произнес:
— Синий шторм.
— Все еще шторм? — вычленил главное Чебриков.
— Ну да, пока на свободу не выйду будет сохраняться угроза шторма. И если не окажусь на свободе к вечеру, вновь перейдет в красную фазу. Адрес можете не проверять. Они прямо сейчас на другую квартиру съедут.
— Я так и понял…
Записи для радио и для телевидения сделали тут же на Лубянке. Чебриков честью мундира и партбилетом поклялся очистить КГБ от разложившегося элемента, проникших с помощью предателей в структуру врагов и далее стоять на страже коммунистических завоеваний СССР и все в том же роде. Пришлось и Анатолию сказать пару слов, дескать враги выявлены, во всем разобрались, спасибо партии и правительству…
27
После таких выступлений рабочий день в Москве, да и не только в столице, а наверно во всей европейской части СССР оказался сорван, пошли стихийные митинги. Ну как стихийные? К обеденному перерыву успели отпечатать листовки с призывом выйти на марш под лозунгами: «Свободу Киборгину!», «Долой власть воров в законе!», «Вор должен сидеть в тюрьме!», «Очистить КГБ и милицию от перевертышей!» и занести их на множество предприятий и фабрик, а так же институты и ПТУ. И если рабочие поднимались довольно тяжело, то вот студенты вышли чуть ли в полном составе.
Толпа, управляемая и подогреваемая активистами, к трем часам вышла на Красную площадь и Лубянку. Различные партийные руководители, что пытались успокоить людей выглядели довольно жалко, они откровенно испугались и не знали, что говорить.
Потому, для того, чтобы угомонить людей пришлось выступать Анатолию.
— Товарищи, благодарю за поддержку! Как видите во всем удалось разобраться и виновные понесут наказание!
В некоторых местах произошли стихийные митинги и пришлось выступить еще и на них.
— Ну как ты? Не сильно перенервничала? — спросил он у Веры.
— На удивление нет… я почему-то была уверена, что все получится и будет хорошо.
Если оценивать произошедшее, то действительно, все получилось даже лучше, чем он надеялся.
Собрал он и прибывших в Москву бойцов.
— Еще раз благодарю братва! Теперь их надо немного отвлечь от нас, пусть побегают и не думают, что все закончилось так быстро и легко…
Если в Москве, Ленинграде и прочих крупных городах, с хорошим товарным обеспечением все действительно прошло достаточно спокойно, то в других городах, где людей приравняли ко второму, а третьему сорту и как результат с наполнением магазинов все было не так радужно, случилось множество эксцессов. Ну да, голодные люди более злые.
На митингах начали звучать требования наладить поставки продовольствия и прочих товаров в магазины, а так же уволить тех, кто был связан с ворами, закрыть спецраспределители и так далее и тому подобное. Случилось множество нападений на сидельцев, коих жестоко калечили, благо сами себя обозначили наколками, так же разгромили несколько отделений милиции, где как считали люди милиционеры не только не занимались своими прямыми обязанностями, но и покрывали преступления.
В общем по европейской части РСФСР, где ловились Голоса прошла волна гражданского неповиновения и властям пришлось хорошо напрячься, чтобы заглушить этот вал. На прилавки магазинов «выбросили» товары выгребая их из складов союзных республик.
Голоса это все конечно же едко комментировали, дескать перепуганная власть подачку народу бросила, а как немного отъестся люди так снова прилавки опустеют, и придется им снова заняться лечебным голоданием употребляя лишь морскую капусту и запивая ее березовым соком. Пришлось властям, что действительно испугались произошедших многочисленных и масштабных выступлений, дабы они не повторились, поддерживать новый уровень наполняемости прилавков, а люди сметали их в ноль.
Забузили в азиатских кавказских республиках, коих обобрали в пользу РСФСР и теперь уже у них на прилавках стало шаром покати. Там тоже начались митинги с явным националистическим уклоном, дескать русских кормим, ну и русские погромы пошли.
Погромы не отличались масштабностью, так что их быстро задавили, но власть перепугалась еще сильнее. Кроме того, результатом погромов стало то, что множество русских хлынуло из республик на историческую родину, понимая, что произошедшее, это только цветочки и ягодки еще впереди.
Голоса прямо-таки выли в экстазе от таких жарких проявлений «дружбы народов».
В общем властям было чем заняться все это время, чтобы стабилизировать ситуацию. КГБ, МВД, ОБХСС и прочие службы сбивались с ног. К концу 1984 года они ее боле-менее стабилизировали, но всем окончательно стало ясно, что все очень неладно в Датском королевстве.
Пока шли события в Средней Азии и Кавказе к Киборгину заявилось два пенсионера от МВД, Корнеев Владимир Федорович, начальник МУРа с 1969 по 76 год и его сменщик на этой должности с 1976 по 83-й год Ёркин Олег Александрович.
— Чем могу вам быть полезен? — поинтересовался Анатолий, несколько удивившийся визиту такого человека.
— Чего ты добиваешься, Киборг? — сходу спросил Корнеев, едва присев в кресло.
Анатолий даже несколько опешил от такого наезда.
— Хм-м… для начала с чего мне отвечать вам на этот вопрос? Вы простите кто такие, чтобы я перед вами отчитывался?
— Мы те, кто тебе может сильно помешать, — ответил Ёркин.
— И сколько же вы хотите, чтобы мне не мешать?
— Ты не понял, Киборг, мы не какие-то там сраные вымогатели, дело совсем не в деньгах, — снова взял слово Корнеев.
— А в чем?
