— Это правда. — Он помолчал. — Надеюсь, и ты будешь считать меня своим другом, а не просто дядей. Когда тебе что-нибудь понадобится или ты захочешь что-то узнать, пожалуйста, приходи — я буду рад помочь, если смогу.
Рен заколебалась.
— Гавилан, не мог бы ты описать мою маму? Расскажи, как она выглядела? Дядя пожал плечами.
— Хорошо. Аллин была небольшого роста, как и ты. Такие же, как у тебя, волосы. А голос… — Он осекся. — Его трудно охарактеризовать. Музыкальный… Помню ее глаза. У тебя такие же. Очень остроумная и любительница посмеяться. Когда она смотрела на тебя, ты чувствовал, что во всем мире нет ничего и никого важнее ее.
Рен вспомнила о том сне, в котором ее мать, очень похожая на ту женщину, которую описал Гавилан, нагнулась над ней и все повторяла: «Помни меня. Помни меня». Теперь это уже не казалось ей сном, а похоже, происходило на самом деле.
— Рен?
Она поняла, что смотрит куда-то в пространство. Рен снова взглянула на Гавилана, подумав, что ей следует спросить его об эльфинитах и о демонах. Он, кажется, вполне откровенен с ней. И потом, ее странным образом тянуло к нему, даже удивительно. Но она еще плохо знала его, а воспитание, полученное у скитальцев, делало ее осторожной.
— Сейчас для эльфов настали тяжелые времена, — неожиданно продолжил Гавилан, нагнувшись к ней. Рен почувствовала, что дядя взял ее за плечи. — Есть секреты волшебства, которые…
— Добрый день, Рен, — поздоровалась Эовен Сериз, появившись на верхнем марше лестницы за ее спиной. — Тебе понравилась прогулка по городу?
Рен повернулась, почувствовав, что Гавилан убрал руки.
— Да. Филин оказался отличным проводником.
Эовен спустилась. Взгляд ее зеленых глаз устремился на Гавилана.
— Как ты находишь свою племянницу, Гавилан?
Эльф улыбнулся.
— Она очаровательна, энергична — достойная дочь своей матери. — Он взглянул на Рен. — Мне, к сожалению, нужно идти. До обеда предстоит еще многое сделать. Рен, мы поговорим с тобой потом.
Он кивнул и ушел, самоуверенный, даже чуть развязный. Рен глянула ему вслед и подумала, каково же истинное лицо, скрывающееся под этой маской беззаботности.
Эовен встретила взгляд Рен, когда девушка обернулась.
— Рядом с Гавиланом чувствуешь себя совсем юной. — Ярко-рыжие волосы Эовен были спрятаны под сеточку. Свободного силуэта расшитое платье не стесняло изящных движений. Теплая улыбка как-то не вязалась с выражением глаз, холодных и устремленных вдаль. — Думаю, что мы все немного влюблены в него.
Рен вспыхнула.
— Я совсем не знаю его. Эовен кивнула:
— Ну, расскажи мне о своей прогулке. Что ты узнала о городе, Рен? Что рассказал тебе Орин Страйт?
Они пошли по коридору в сторону спальни Рен. Девушка передала Эовен то, что узнала от Филина, втайне надеясь, что и провидица откроет ей некоторые свои секреты. Но Эовен слушала, ободряюще кивала и ничего не говорила. Казалось, ее занимало что-то другое, хотя она была внимательна к тому, о чем рассказывала Рен, и не теряла нити разговора. Рен закончила свой рассказ как раз в тот момент, когда они подошли к двери спальни.
На серьезном лице Эовен мелькнула улыбка.
— Для человека, который провел в городе меньше дня, Рен, ты уже знаешь немало.
«Но не столько, сколько хотела бы», — подумала Рен.
— Эовен, почему никто не хочет рассказать мне, откуда появились демоны? — спросила она, отбросив всякую осторожность.
Улыбка исчезла с лица женщины, уступив место грусти.
— Эльфы не любят даже думать о демонах, а тем более говорить о них, — сказала она. — Демоны появились в результате волшебства, Рен, из-за непонимания и неправильного его использования. Мы боимся, стыдимся и надеемся избавиться от них. — Она замолчала, увидев в глазах Рен разочарование и безысходность. — Королева запрещает мне говорить об этом, Рен, — прошептала Эовен. — И, возможно, она права. Но я обещаю, что очень скоро, если тебя еще будет это интересовать, я все расскажу.
Рен посмотрела ей прямо в глаза — рыжеволосая говорила искренне. Рен кивнула:
— Я потребую этого от тебя, Эовен. Но мне бы хотелось думать, что бабушка все же сама решит сказать мне об этом.
— Да, Рен. Мне тоже хотелось бы так думать. — Эовен явно колебалась. — Мы очень давно вместе. Сначала детство, потом первая любовь, мужья, дети. Все прошло. Аллин — тяжелая потеря для нас обеих. Я никогда не говорила твоей бабушке об этом, хотя, думаю, она и так догадывается. Я видела в моих видениях, что Аллин попытается вернуться в Арборлон, а мы не сможем остановить ее. Провидица счастлива и проклята тем, что видит: я знаю, что случится, но не могу ничего сделать, чтобы изменить судьбу.
Рен понимающе кивнула:
— Это волшебная сила, Эовен. Это так же, как эльфийские камни. Мне бы хотелось избавиться от этого. Но я не знаю, что мне это даст. А с тобой все по-другому?
Эовен крепко обняла Рен, а ее зеленые глаза прямо-таки впились в ее лицо.
— Наша судьба определена чем-то, чего мы не можем понять и чем не умеем управлять, и это привязывает нас к нашему будущему так же прочно, как любая волшебная сила.
Она отпустила руку Рен и отошла в сторону.
— Королеве подвластна судьба эльфов, Рен. Именно твой приход напомнил ей об этом. Ты хотела бы узнать, какое значение имеет твое присутствие в Арборлоне? Думаю, ты узнаешь об этом сегодня.
Рен вздрогнула, осознав сказанное.
— Было видение, Эовен? Тебе показали, что предстоит?
Провидица предостерегающе подняла руку, будто защищаясь.
— Как всегда, дитя, — прошептала она. — Как всегда. — На ее лице отразилась душевная боль. — Видения не покидают меня.
Она повернулась и исчезла в глубине зала.
Рен стояла и смотрела, как уходит зеленоглазая женщина, так же, как перед этим смотрела вслед Филину.
Ужин в этот вечер был продолжительным и напряженным. То и дело в зале повисало молчание. Рен и Гарта позвали ужинать в сумерках, и, спустившись, они обнаружила, что Эовен и Филин ждут их. Гавилан присоединился к ним несколькими минутами позже. Они сидели очень близко друг от друга в конце длинного дубового стола, на котором выстроилась впечатляющая вереница блюд. Им прислуживали. Обеденная зала была ярко освещена. За едой почти не разговаривали. А фразы, которыми они перебрасывались, напоминали твердые кочки на зыбком болоте. Даже Гавилан, который говорил больше всех, темы выбирал осторожно. Рен не могла понять, смущает ли дядю присутствие Эовен и Филина или тревожит что-то совсем другое. Веселый и бодрый, как прежде, он почему-то потерял всякий интерес к еде, и под маской беззаботности явно скрывалась напряженность. В основном говорили о детстве Рен, которое она провела среди скитальцев, выслушивали воспоминания Гавилана об Аллин. Все явно скучали и, когда ужин закончился, вздохнули с облегчением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
