в казне.
— Через полгода планируется достроить железнодорожный мост через Северский Донец. Вся дорога будет сдана не раньше, чем через год. Но до Александровска железная дорога будет построена ко времени возведения моста, — на одном дыхании выпалил Александр Карлович.
— Какие возникают трудности и чем лично я могу помочь? — спросил наследник российского престола, уловил аромат от знаменитой екатеринославской телятины с картофельными дольками и артишоками под «красным» соусом, не удержался и начал есть.
Это дало немного времени для того, чтобы Сиверс смог сформулировать все те просьбы, которые могли бы возникнуть, если бы Александр Николаевич спрашивал человека, занимающегося строительством этой железной дороги. Это ещё повезло, что Александр Карлович не так давно имел разговор и с самим графом Бобринским, который отправился с большим обозом в направлении Крыма.
Глядя на то, как Екатеринославская губерния активно помогает армии и флоту, губернаторы иных губерний, только лишь для того, чтобы их не обвинили в бездействии, также стали вносить свою небольшую лепту в только нарастающие потоки помощи на фронт.
— Ваше Императорское Высочество… — продолжил было разговор Сиверс, как только император насладился несколькими кусочками телятины.
Но Александр Николаевич жестом руки остановил вице-губернатора.
Меньше, чем через минуту сразу два секретаря наследника российского престола стояли возле стола и были готовы записывать в свои блокноты волю будущего императора.
— Прошу! Теперь можете продолжать, — милостиво позволил будущий самодержец.
— После начала войны большая часть иностранцев, что были выписаны из Англии и Бельгии на строительство чугунной дороги, попросились уехать, досрочно разрывая договора. Нынче не хватает инженеров, а также и рабочих рук. Паровозы из Санкт-Петербурга доставили до Нижнего Новгорода, а дальше они не идут уже три месяца… — откровенно жаловался Сиверс на сложности, что возникают при строительстве железной дороги.
Александру Николаевичу уже докладывали, что Екатеринославская губерния лучше всего подготовлена как тыл. Здесь есть уже построенные казармы, в основном пустующие. Здесь же, а также в Александровске развита медицина, много складов, причём, как правило, загруженные провиантом и фуражом. Была бы еще и железная дорога, превосходство которой наследник смог определить, то подобное положение дел сильно бы облегчило задачи армии и флота.
— Я услышал. Есть иные вопросы. Сколь много денег будет обходиться постой дивизии у Екатеринослава, если снабжение будет проистекать с ваших складов? — выпив не менее знаменитого екатеринославского пива, запивая практически полностью съеденную телятину, спросил наследник престола.
— Я уточню, ваше высочество. Этими вопросами занимается доверенное лицо Алексея Петровича Шабарина — Емельян Данилович. Но смею заверить вас, что стоимость постоя при увеличенных нормах выдачи довольствия в полтора раза будет обходиться не намного дороже. Может даже, что и дешевле, чем если полк или дивизия будет вести провиант и фураж с собой. Здесь же можно справить и мундир. Нынче на три тысячи солдат и унтер-офицеров имеются мундиры и сапоги. Наши фабрики продолжают шить, — гордо, может даже горделиво, говорил Сиверс, в какой-то момент забыв, что заслуги во всём этом лично его пока что мало.
Александр Николаевич слушал и старался не показывать вида, насколько он удивлён. Перед отъездом сына император Всероссийский Николай Павлович проронил фразу, суть которой сводилась к тому, что Екатеринославская губерния подготовилась к войне лучше, чем где бы то ни было в России.
Александр Николаевич посчитал слова своего отца преувеличением, а сейчас думал о том, что Шабарин должен быть необычайно обижен на императорскую фамилию, да и на всех высших чиновников России, что весь тот титанический труд, что был проделан им, оказался практически не замечен в Петербурге.
— Будьте внимательны и обстоятельны, Александр Карлович. Не загубите, а приумножите все те начинания, что были совершены до вас, — сказал наследник престола Российской империи.
Александр Карлович Сиверс позволил себе около минуты пребывать в шоковом состоянии. Будущий государь в это время с аппетитом ел. Те слова, что сейчас произнёс его высочество, означали принятое решение — поставить Сиверса во главе Екатеринославской губернии. Александр Карлович не сомневался, что Шабарин в этом случае, но если вернётся живым и здоровым с войны, отправится на повышение в Петербург.
От автора:
Союз-77, том 2
Я служил в ГРУ, попал в 1977 в жёсткий вихрь событий. Разрулить будет нелегко, но тот, кто хочет меня убрать будет найден и устранён. А СССР мы спасём! https://author.today/work/452833
Хорошие скидки на другие книги
Глава 16
— Бах-бах-бах! — сразу тридцать пушек отправили свои ядра в сторону турок.
— Бах-бах-бах! — ещё двадцать пушек ударили дальней картечью.
Стальные шарики достигали врага на излете, но турки решились и выдвинули часть своей артиллерии вперед, наверное, даже не думали, что мы можем привести просто ошеломляющее количество орудий, часть из которых турецкие трофеи. Так что был смысл и в дальней картечи.
А в это время не переставая били четыре моих орудия, начавшие расстреливать османские укрепления ещё задолго до того, как выстроилась остальная артиллерия.
По задумке, мой рейд должен был являться максимально мобильным. И это так и будет, но уже после того, как мы прорвём хлипкую турецкую оборону при помощи артиллерийских орудий. Выставленные по фронту почти две сотни пушек, не оставляли туркам ни единого шанса. А еще иногда, но точно и метко, «стреляли кусты и трава». Это мои снайперы выдвигались по-пластунски, и редко, но метко, отстреливали турецких офицеров.
— Бомбы заряжай! — кричали на ближайших ко мне артиллерийских позициях.
Работали пушкари на износ, но слаженно, во всех смыслах, с огоньком.
— Бах-бах! — пустили в полёт свои снаряды две из четырёх скорострельных, казназарядных пушек.
Говорят, что солдаты прозвали эти орудия «шабаринками». И это, чёрт возьми, мне крайне приятно!
— Как же отрадно видеть, когда всё на своих местах: русские бьют турок, льётся турецкая кровь, — улучив момент между залпами, прокричал генерал-лейтенант Дмитрий Дмитриевич Сельван.
Я усмехнулся. Для того, чтобы убедить исполняющего обязанности командующего русской группировкой войск в Силистрии, и он помог максимально бескровно для моего отряда пробить бреши в турецкой обороне… Для того, чтобы обосновать участие моего отряда в атаке на турок, пришлось пойти на подлог. Причем, подлог был в большей степени со стороны генерал-лейтенанта.
У Сельвана имеется ряд донесений, сделанных якобы разведывательными разъездами, что турки планировали отбить у нас крепость. Так что и выходило, что нынешний бой — вынужденный. Мы, вроде бы, как расстраиваем планы противника. Потому номинально приказ командующего Южной армией не нарушается. Горчаков, отбывший на
