под вашу модель, но нужна ваша помощь с алгоритмами квантовой модуляции.
Следующие часы превратились в интенсивный научный мозговой штурм. Элайджа с удовольствием наблюдал, как Киан и Новак работали вместе, их умы, казалось, находились в собственной форме квантовой запутанности. Они понимали друг друга с полуслова, моментально схватывая идеи и развивая их. Новак, обычно нетерпеливая к "медленному мышлению" других учёных, явно наслаждалась интеллектуальным партнёрством с Кианом, чей ум работал с той же скоростью, что и её собственный.
– Если мы модифицируем топологическую структуру квантового поля таким образом, – говорил Киан, быстро набирая уравнения, – то сможем создать резонансный контур, который будет естественным образом усиливаться в точке L1, где гравитационные поля Солнца и Земли уравновешивают друг друга.
– Да, и это позволит нам использовать гораздо меньше энергии! – подхватила Новак. – Вместо активного генерирования поля, мы создаём условия для его самоусиления. Как… – она искала аналогию, – как запуск цепной реакции с минимальным начальным импульсом.
Элайджа внёс свой вклад, когда дело касалось солнечной физики и характеристик аномальной зоны, но в основном он выступал в роли координатора, документируя их идеи и помогая структурировать процесс.
К концу дня они имели полностью разработанную теоретическую модель модифицированного квантового резонатора и план его тестирования. По расчётам Киана, устройство могло быть готово к первоначальным испытаниям уже через десять дней – невероятно короткий срок для технологии такой сложности.
– Мы это сделаем, – сказала Новак, откидываясь в кресле и потирая усталые глаза. – Мы действительно сможем создать рабочий прототип в срок.
– При условии, что все компоненты будут доступны, – уточнил Элайджа.
– Об этом я позаботилась заранее, – заверила его Новак. – Полковник Ли выделил высший приоритет для нашего проекта. Все необходимые материалы либо уже здесь, либо в пути с Земли.
В этот момент дверь лаборатории открылась, и вошёл Ли.
– Как продвигается работа? – спросил он, оглядывая голографические проекции, заполняющие пространство.
– Прорыв за прорывом, полковник, – ответила Новак с нехарактерным для неё оптимизмом. – С помощью молодого Хокинса мы сократили время разработки в несколько раз. Первые испытания через десять дней.
Ли выглядел впечатлённым.
– Это… неожиданно хорошие новости. – Он сделал паузу. – Особенно учитывая последние данные от солнечных обсерваторий. Активность в аномальной зоне снова нарастает. Возможно, мы увидим четвёртую вспышку раньше, чем предполагалось.
– Насколько раньше? – напрягся Элайджа.
– Точные прогнозы затруднены из-за нелинейности процесса, – ответил Ли. – Но предварительные оценки говорят о двух-трёх неделях вместо ранее предполагаемых двух месяцев.
Новак и Киан переглянулись.
– Это усложняет ситуацию, – сказала Новак. – Но не делает её безнадёжной. Если мы успеем завершить первые испытания до вспышки, это даст нам ценные данные о взаимодействии квантовых полей с солнечной активностью.
– Фактически, – добавил Киан, – это может быть преимуществом. Мы сможем наблюдать непосредственное взаимодействие нашего резонатора с активной фазой солнечной аномалии, что предоставит более точные данные для финальной версии щитов.
Ли кивнул, явно впечатлённый их оптимизмом перед лицом усложняющейся ситуации.
– В таком случае, продолжайте работу. Я обеспечу все необходимые ресурсы и поддержку. – Он повернулся к Элайдже. – Доктор Хокинс, могу я поговорить с вами наедине?
Они вышли в небольшую смежную комнату, служившую чем-то вроде офиса Новак. Как только дверь закрылась, Ли активировал устройство подавления подслушивания.
– Есть новости, которые вас заинтересуют, – сказал он тихо. – Я получил сообщение от вашей коллеги, доктора Пател, из Аризонского комплекса. Она обнаружила следы несанкционированной активности – геологические изыскания в районе, не связанном с официальным проектом. На оборудовании была модифицированная эмблема с символом, похожим на букву "Ф".
– "Феникс", – пробормотал Элайджа. – Проект Вайса и Монтгомери.
– Похоже на то, – согласился Ли. – Доктор Пател начала собственное расследование, но просила передать вам информацию и запросить любые данные, которые могут помочь ей понять масштабы операции.
– Она в опасности? – обеспокоенно спросил Элайджа.
– Потенциально, – признал Ли. – Если Вайс узнает, что она раскрыла их параллельную операцию… – Он не закончил фразу, но его выражение лица сказало всё, что нужно. – Я посоветовал ей усилить личную безопасность и быть крайне осторожной в своём расследовании.
Элайджа почувствовал укол беспокойства. За время совместной работы над проектом, он и Ситара стали не просто коллегами, но и близкими друзьями. Мысль о том, что она может подвергаться опасности из-за действий Вайса, была тревожной.
– Есть ли способ обеспечить ей дополнительную защиту? – спросил он. – Официальный статус от Совета Выживания или что-то подобное?
– Я уже связался с моими контактами в службе безопасности Совета, – ответил Ли. – Они направили дополнительную команду для усиления охраны комплекса. Официально – из-за возросшей активности протестующих. Неофициально – для защиты доктора Пател и мониторинга подозрительной активности.
Элайджа кивнул, немного успокоенный, но всё ещё обеспокоенный.
– Спасибо, полковник. Я свяжусь с ней при первой возможности через защищённый канал. – Он сделал паузу. – Есть ли новости от моей дочери? Я знаю, что она поддерживает контакт с Кианом.
Лицо Ли слегка напряглось.
– Серена… активно помогает нам мониторить движение "Новых Ноевых". Возможно, слишком активно. – Он выглядел как отец, обеспокоенный безопасностью своего ребёнка. – Последние данные, которые она отправила, указывают на альянс между "Новыми Ноевыми" и "Солнечной Церковью" Кларка. Это… тревожное развитие событий.
– Почему именно? – спросил Элайджа. – Я понимаю, что оба движения продвигают альтернативные интерпретации солнечной аномалии, но…
– Дело не только в их верованиях, – перебил Ли. – "Солнечная Церковь" имеет миллионы последователей и значительные ресурсы. "Новые Ноевы" обладают техническими навыками и доступом к информационным системам. Вместе они могут представлять реальную угрозу для официальных проектов спасения.
Он понизил голос ещё сильнее.
– Есть данные разведки, указывающие на то, что Кларк планирует какую-то крупную акцию, возможно, направленную против Аризонского комплекса или других ключевых объектов. И… есть признаки связи между Кларком и Монтгомери.
– Монтгомери? – Элайджа был шокирован. – Но они же представляют совершенно разные идеологии. Монтгомери – технократический милитарист, а Кларк – религиозный лидер, выступающий против "технологического кощунства".
– На первый взгляд – да, – согласился Ли. – Но у них может быть общая цель – дестабилизация официальных проектов спасения для продвижения собственных повесток. Классическая тактика – создать хаос, затем предложить "решение".
Элайджа задумался. Это звучало логично, но пугающе циничное даже для Монтгомери.
– А что насчёт Серены? Если она глубоко внедрилась в "Новых Ноевых", и они действительно планируют нечто серьёзное…
– Я работаю над этим, – заверил его Ли. – Уже организовал группу быстрого реагирования, готовую вмешаться, если Серена окажется в опасности. И я дал ей строгие инструкции не рисковать и выйти из группы при первых признаках подготовки к насильственным действиям.
– Надеюсь, она последует этим инструкциям, – сказал Элайджа.
– Она умная девочка, – гордо улыбнулся Ли. – И осторожная. Но также и упрямая. Как
