Мы смотрим друг на друга.
— Готовсь! — шепчет мое тело. — На старт, внимание, марш!
— Да подожди ты! Тут такая романтика! — всхлипывает от умиления мозг.
— Цигель бай лю-лю! — не успокаивается тело. — Жрать потом будем! Вика, бери огород в свои руки. Давай! Просто приложи меня к нему, а дальше мы уж с матерью-природой справимся.
Из последних сил сдерживаю порывы предающего тела. Еще немного — и оно сорвется с цепи. Но Марк вдруг выхватывает пирожное из моих рук и чуть ли не силой заталкивает мне его в рот.
— Вика, да ты ешь! Что же ты остановилась?
— Он что изврат? Это какой-то новый фетиш: жрать вместо того, чтобы любицца? — возмущается тело.
— Да подожди ты! — сомневается мозг. — Тут явно что-то не то. Зачем он ее заставляет есть это пирожное? Да еще в такой момент? Ведь, действительно, ему сейчас должно быть не до еды. Неужели это то, что я думаю?
— Да перестань уже думать! — в ярости рычит тушка. — Вика, закрой рот и раскрой ноги, наконец! Только не перепутай последовательность!
— А ну-ка еще! — пальцы Марка проникают в мой рот, чуть ли не силой вталкивая пирожное.
— Да не туда ты суешь! — ревет тушка. — Что за мужики пошли? Приходится всё делать самостоятельно!
— Цыц! — мысленно прикрикиваю на тело. — Мозг прав. И, кажется… –
договорить не успеваю.
Зубы натыкаются на что-то твердое. Хватаюсь за руку Марка, силой останавливая ее.
— Только не подавись сейчас! — восклицает Марк.
Языком обвожу твердый предмет, выталкивая его изо рта. И на мою ладонь падает кольцо. Причем именно такое, как я всегда хотела: простая обручка из белого золота, а на ней небольшой, но чистый бриллиант. Ничего лишнего! Совершенная красота формы!
— Откуда… — спазм сжимает мое горло, и я вынуждена прокашляться, чтобы продолжать. — Гхм! Откуда ты узнал, какое кольцо я хочу?
— Угадал? Правда? Тебе нравится?
— Оно идеально! Но как?
— Я подумал, что ты строгая, неприступная, холодная. И не любишь финтифлюшки. На твоем телефоне простой прозрачный футляр. На ежедневнике никаких висюлек, которые так любят девушки. На сумке нет подвесок. И даже брелка на ключе нет. Я уже не говорю про обстановку кабинета, — он осматривается, — ни одной игрушки, статуэтки и картинки! Поэтому я в ювелирном магазине попросил кольцо для Снежной Королевы. Нам ведь нужно кольцо. И предложение нужно. Не каждый день мы женимся.
— Фиктивно, — тихо поправляю его я, любуясь игрой света в бриллианте.
— Но всё равно повод. Ты говорила, что постель не повод для знакомства. А свадьба повод?
— Конечно.
— Тогда давай знакомиться заново. Я — Марк, — он обнимает меня и прижимает к себе.
— А я Вика. Но при первом знакомстве обниматься и обжиматься неприлично!
— Ну я же совмещаю с предложением, поэтому мне можно! Виктория Алексеевна, пойдёте ли вы за меня замуж?
— Фиктивно, Марк Александрович. Вы забыли добавить самое главное слово.
— Хорошо, пойдете ли вы за меня замуж фиктивно? В горе и в радости? И даже, когда нет вайфая?
— Да, Марк Александрович. Я готова оказать вам эту любезность.
Он вдруг подхватывает меня на руки и кружит по кабинету. Потом останавливается, опускает на пол и крепко целует в губы. Пол качается под моими ногами. В груди полыхает жар. Растворяюсь в его губах, в аромате дорогого одеколона, в ярко-синих глазах. Он на минуту отстраняется. Заглядывает мне в глаза. И вдруг снова подхватывает на руки и несет к дивану. Нужно сопротивляться. Сказать что-нибудь едкое. Уколоть его. Но рот словно намертво зашит грубыми нитками. Лишь прерывистый вздох вырывается из моей груди. Марк сбрасывает пиджак, и…
В этот момент в кабинет влетает Зина.
— Ой, я, кажется, невовремя. Можно?
— Нужно было дверь запереть, — Марк с досадой закрывает лицо рукой.
Да уж! Мысль здравая. Жалко только, что малось запоздала.
— Да, Зина, — вскакиваю, оправляя одежду. — Что случилось?
— Викусик, я дико извиняюсь, что прервала ваши шуры-муры. Но у меня беда! Аэлита вызывает меня в кабинет Саныча. Хочет о чем-то поговорить. Я одна боюсь. Сходишь со мной, а?
Вот это да! Зина, которая не побоялась одна с огнетушителем пойти на телохранителей императора тайги, боится бывшую шефа.
— Зина, я тебя не узнаю! Чтобы ты кого-то боялась? В чем дело? — растерянно спрашиваю я. — Ты же коня на скаку кулаком убить можешь!
— Так в том-то всё и дело! — Зина прижимает обе руки к гигантской груди. — А вдруг она мне что-то ляпнет? А я не сдержусь? И как коцну ее по морде лица? А она перекинется, ногами накроется, кони двинет и меня потом в тюрягу. Она ж змеюка редкая! Наверняка, ее в "Красную книгу" занесли! Звиняйте, Марк Александрович, что я в вашем присутствии так о вашей маме! Так поэтому и прошу, чтобы ты пошла и проследила. За мной, не за ней!
А это, кстати, дельная мысль! Если бы я была подлой, то сейчас использовала бы момент, чтобы избавиться от новой владелицы отеля, и по совместительству моей фиктивной свекрови. Эх, как здорово быть злодейкой! Но, если уж не стала, то нечего и начинать.
— Ладно, пойду с тобой, — вздыхаю я и выхожу с ней из кабинета.
На Аэлиту мы с Зиной натыкаемся возле кабинета Кинг Конгыча. Мы выходим из лифта, а она пешком поднимается по лестнице, проверяя пальчиком чистоту перил. Зина заметно напрягается.
— Спокойно, Зинуля. Всё будет хорошо, — тихо шепчу ей.
— Видела, как она перила ручонками мацала? — едва слышно шипит Зина. — Вот когда мужика нету, так начнешь железяки гладить.
— А вы, Виктория Алексеевна, нанялись в личные адвокаты нашего хаус-кипера? — бровь Аэлиты взлетает вверх под таким острым углом, что мне даже страшно, как бы она ее же мозг не проткнула.
— А я, Аэлита, Бориславовна, к шефу иду. Только что обнаружила, что есть небольшая путаница в суммах на закупку продуктов для ресторана. Хочу обсудить этот деликатный момент.
Аэлита презрительно усмехается и открывает дверь кабинета. Сан Саныч сидит за столом и что-то очень активно ест из пластикового контейнера. Вилка в его руке двигается со скоростью электродрели. А рот открывается на ширину приклада. При виде Аэлиты шеф давится, закрывает контейнер и быстро прячет его в ящик стола.
— Что за делегация? — Кинг Конгыч облизывает губы, как довольный кот после хорошей порции сметаны.
Вот у шефа нервная система, конечно. Железобетонная просто! Война войной, а обед по расписанию.
— О существовании салфеток ты до сих пор так и не слышал, да? — Аэлита брезгливо кривится, достает из сумочки пачку салфеток и бросает на стол.
Кинг Конгыч поспешно распечатывает салфетки и старательно вытирает рот.
— Я вызвала сюда Зинаиду, нашего хаус-кипера, чтобы обсудить работу горничных. Она, работа, в смысле, просто отвратительна! Во-первых, горничные без конца торчат во дворе, возле входа для персонала, и пьют там чай и кофе. Я недавно прошла по всем этажам, и никого из стаффа не обнаружила. Во-вторых, сейчас поднималась по лестнице и обнаружила, что перила грязные. Пол на лестничных площадках в пятнах. Это совершенно недопустимо в отеле такого уровня. Неудивительно, что интеллигентная публика не хочет здесь селиться, и ты, Саша, нуждаешься в инвесторах. Грязь и плохое управление — причина нерентабельности отеля. А чем это так ужасно пахнет, кстати? — кончик ее носа хищно двигается, как у мыши, что учуяла сыр.
— Ничем, — поспешно отвечает Кинг Конгыч и ложится грудью на ящик стола, закрывая его собой.
— Такой знакомый и мерзкий запах! Что-то из стародавних времен. Это что "Завтрак туриста"? Килька? Мойва? — продолжает допрос Аэлита.
— Это салат "Мимоза", — Зина воинственно вскидывает подбородок, сверля Аэлиту взглядом.
— Боже, какой допотопный динозавровый ужас! — Аэлита извлекает из сумочки флакон духов "Ноториус" от Ральфа Лорена, стоимостью три с половиной тысячи долларов за флакон, и опрыскивает воздух вокруг себя.
