пережить каждую секунду того времени, которое мы провели вместе в той хижине. До того, как весь мир развалился на части. До того, как то, что было у нас, тоже было расколото.
— Я иду в уборную, — сказал он мне, его глаза на секунду впились в мои, прежде чем он встал и ушел, оставив меня там одну. Мое сердце разрывалось, когда я смотрела, как он уходит, казалось, что фундаментальная часть меня уходит вместе с ним.
У меня перехватило горло, когда он проскользнул в дверь туалета, и я вцепилась в край дивана, борясь с нарастающей во мне болью. Я сделала несколько размеренных вдохов, сплетя пальцы вместе, пока сидела там, ненавидя эту трещину, растущую между нами.
Я продолжала смотреть на дверь уборной, и вдруг у меня в кармане зазвонил телефон. Я достала его, и мой пульс ускорился, когда я нашла сообщение от него.
Нэш:
Иди сюда.
Я прикусила губу, его слова пробудили во мне дикую энергию ожидания. Собиралась ли я рискнуть и пойти к нему? Мне едва пришлось обдумать вопрос, прежде чем ответ пришел ко мне. Мне нужно было увидеть его. Мы должны были разобраться в этом дерьме между нами. Но я знала, что делать это здесь рискованно.
Я встала на ноги, небрежно пересекла комнату и проскользнула в дверь, ведущую в ванную. В ту же секунду, как я это сделала, Монро захлопнул ее за мной и повернул замок. Его рот накрыл мой прежде, чем я успела сделать хоть один вдох, и он приподнял меня за задницу, посадил на туалетный столик рядом с раковиной и встал между моих бедер. Его поцелуй был жестким и пожирающим, и я чувствовала вкус его гнева на его языке, но под ним скрывался всепоглощающий голод по мне.
Я оттолкнула его, собравшись с силами, и ударила по лицу. Его голова дернулась вбок от силы, которую я применила, и он с рычанием повернулся ко мне, схватив меня за конский хвост и сильно дернув за него, заставив меня взвизгнуть. Вечеринка была слишком шумной, чтобы кто-то мог нас услышать, но он тут же взглянул на дверь, поскольку это беспокойство пришло и ему в голову.
— Я думала, ты не хочешь рисковать, — прошипела я ему, упираясь руками ему в грудь, когда он отпустил мой конский хвост и оттолкнула его руки, наваливаясь на них всем телом со своей превосходящей силой.
— Ну, может быть, если бы ты не сводила меня там с ума, мне бы и не пришлось. — Он наклонился ближе к моему лицу, и я сжала руки в его рубашке. — Я не хочу с тобой ссориться, — прорычал он.
— Тогда, может быть, тебе стоило подумать об этом, прежде чем вести себя как лицемерный мудак, — шепча кричу я на него.
Он уставился на меня, схватив обеими руками мои щеки, его челюсть яростно тикала.
— Прекрасно, — выплюнул он. — Я лицемер. Но если ты не встречаешься с лицемерами, то, может быть, тебе стоит завязать с остальными своими маленькими дружками.
— И почему же это? — Спросила я.
— Эти придурки берут на себя ответственность наказывать плохих людей, но они худшие из гребаных худших, принцесса, — прорычал он. — Так ты собираешься расстаться со всеми нами или только со мной? Потому что я лучше закончу это сейчас, чем позволю тебе протащить мое сердце через лесопилку и оставить его разорванным на две части с другой стороны.
Его слова задели меня, но в них также была нотка ревности, и я знала, что он этого не хотел. Отчаяние светилось в его глазах, и я почувствовала, как оно пронзает мое сердце. Простое предложение закончить это вызвало у меня боль. Я вцепилась в него, качая головой, когда эмоции захлестнули меня. Потерять его было бы для меня концом. Я не могла смириться с этим после всего, что я уже потеряла.
— Нет, — выдохнула я. — Я не хочу этого. Ты нужен мне. — Это признание вызвало румянец на моих щеках, и он заметил это с неоспоримым вожделением.
Его большие пальцы погладили мою челюсть, когда он обхватил мое лицо, затем он рванулся вперед и яростно поцеловал меня, его язык преследовал мой, пока мы держались друг за друга, и мое сердце пыталось выскочить из груди. Его поцелуй заставил меня почувствовать себя невесомой, как будто все давление мира, сковывающее мое тело, просто отпустило меня. С ним я чувствовала себя в безопасности, но в то же время и возбужденной, как будто мы парили в тысяче миль над землей и он никогда не позволил бы мне упасть.
— Хорошо, потому что я не уверен, что отпустил бы тебя в любом случае, — прорычал он мне в рот. — Ты привязана ко мне так же, как и к ним. Этого уже не вернуть.
— Нэш, — сказала я, затаив дыхание. Он застонал, целуя уголок моих губ, двигаясь вверх к уху, затем покусывая и облизывая, как будто хотел съесть меня целиком.
— Я скучал по тебе, — тяжело произнес он. — Я этого не вынесу. Невозможность прикоснуться к тебе, обнять тебя, быть с тобой сводит меня с ума.
— Я знаю, я знаю, — выдохнула я, когда его рот переместился к моему горлу, и я наклонила голову, чтобы дать ему лучший доступ, обхватив ногами его талию. — Я тоже схожу с ума без тебя.
Он выпрямился, отталкивая меня назад, так что моя голова прижалась к зеркалу, пока он любовался мной под ним. Он разочарованно зарычал, посасывая мою губу и нежно прикусывая, осторожно, чтобы не повредить кожу и не оставить следов своего прикосновения.
— Останься со мной сегодня вечером. Возвращайся к старым правилам.
— Я не могу, — вздохнула я, проводя руками по твердой поверхности его спины и плеч. — Я нужна Сэйнту.
— У него есть остальные, — прорычал он.
— Он их не послушает, — сказала я, мое сердце сжалось, когда меня потянуло в двух направлениях. Но я не могла бросить Сэйнта. Я видела, что случилось с ним без меня на Рождество. По какой-то причине я достучалась до него, и всем было неизмеримо легче, если я продолжу заботиться о нем и поддерживать его в здравом уме.
— Кого это волнует? — Холодно сказал Монро, и я откинулась назад, нахмурив брови.
— Мне не все равно, — сказала я, ненавидя необходимость продолжать объясняться по этому поводу. — Он ранен из-за меня.
— Это не твоя вина, — яростно сказал Монро. — Ни в чем из того, что произошло, нет твоей вины.
Я отвела взгляд, боясь, что у меня снова
