бы сказать им, чтобы все выглядело как несчастный случай.
— И кто бы в это поверил? — прорычал он. — Ему выстрелили в голову.
Я съежилась от его слов, когда этот образ снова промелькнул в моей голове.
— Я не знаю, мне все равно. Но это, это худший способ, которым они когда-либо могли это скрыть. — Я подняла нож выше, моя ярость извергалась в каждом дюйме моей плоти.
— Если ты собираешься вспороть меня за это, то заканчивай с этим, блядь, детка, — прорычал Киан, опуская руки на стол и обнажая мне горло. — Я не буду извиняться за то, что защищал тебя. Это единственный способ, которым они могли скрыть его смерть, который вообще имел какой-то смысл. Это лучше, чем его тело, уничтоженное кислотой, ты согласна?
Я вздрогнула от его слов, нож со звоном упал на стол, когда я уронила его, и повернулась к нему спиной, когда слезы защипали мне глаза. Я попыталась смахнуть их, но они не прекращались, и вскоре они потекли по моим щекам, заставляя все мое тело содрогаться от них. Я наклонилась, положив руки на колени, и втянула воздух, пытаясь заглушить эту боль. Но это было так, словно щелкнул выключатель, и я больше не могла держать себя в руках. Это было слишком больно. Это впилось в мою кожу и ранило так глубоко, что было невозможно думать ни о чем, кроме моего отца, лежащего мертвым на полу рядом со мной. Нет, нет, нет.
Сильные руки обхватили меня, и я боролась с ними, пока запах бензина и кожи Киана окружал меня. Он не отстранился, прижимая меня к своей груди и удерживая там до тех пор, пока я больше не смогла сопротивляться и просто не распалась на части, рыдая в его рубашку, пачкая ее тушью и слезами.
— Мне очень жаль, — сказал он своим глубоким тоном, который проник прямо в середину моего существа. — Прости меня, детка.
Я прижалась к нему, позволяя своему гневу улетучиться. Это была не его вина; он этого не делал. Но это все равно причиняло острую боль.
— Документы, которые он оставил, должны доказать его невиновность, — предложил Сэйнт, и его слова помогли снять напряжение с моего тела. — Я способен разоблачить все это, мне просто нужно больше времени.
— Поторопись, — зарычал на него Монро.
— Работа не стоит того, чтобы ее делать, если она не выполнена должным образом, — просто сказал Сэйнт.
Блейк внезапно прижался ко мне сзади, и я практически провалилась между двумя моими мужчинами, их сильные тела поддерживали меня. Я больше не хотела идти на занятия, я просто хотела остаться здесь, в окружении их теплой плоти и утонуть в их поцелуях. Но я не могла спрятаться от мира.
Хуже всего было то, что все в школе услышали бы эту новость. Мое горе было бы раскрыто. И если раньше я стремилась к этому, чтобы мне не нужно было это скрывать, то теперь я поняла, что это помогало мне остаться целостной. Теперь, когда все узнают мою слабость, как мне было не развалиться на части?
— Мы все возьмем выходной, чтобы у Татум было время переварить эту новость, — внезапно объявил Сэйнт, и я оторвалась от Блейка и Киана, удивленно глядя на него. Из всех людей, предложивших нечто подобное, я никогда бы не подумала, что это исходит от него.
— Спасибо, — выдохнула я, затем посмотрела на Монро. — А как насчет тебя? Ты можешь остаться?
Он твердо кивнул, в его глазах не было вопроса по этому поводу.
— В любом случае, у меня утро свободно от оформления документов. И даже если бы это было не так, я не оставлю тебя, принцесса. — Он шагнул вперед и обнял меня, мое сердце забилось ровнее от того, что они все были так близко.
— Что попросит твоя семья в уплату за то, чтобы похоронить ее отца? — Спросил Сэйнт Киана тоном, от которого у меня по коже побежали мурашки.
— Я не знаю. И это не имеет значения, — твердо сказал Киан. — Какова бы ни была цена, я ее заплачу.
Я потянулась к нему, и он шагнул вперед, переплетая свои пальцы с моими. Я познакомилась с его семьей, я знала, на какую жертву он пошел ради меня. И я никогда не смогу отплатить ему за это.
— Я могу заплатить эту цену, — выдохнула я. — Чего бы они ни хотели, это не должно лежать на тебе.
— Нет, детка, — сказал он, поглаживая костяшками пальцев по моей щеке. — Это на мне. Я бы не хотел, чтобы было по-другому.
Все остальные парни кивнули Киану в знак признания того, что он мне предлагал, и мое сердце сжалось. Я не была уверена, как я оказалась в центре круга монстров, которые сделают все, чтобы защитить меня, но почему-то мне казалось, что я была именно там, где и должна была быть.
Я стоял в старой молитвенной комнате у входа в катакомбы, и мой правый глаз подергивался, когда я считал в пятый раз. Этого нельзя было отрицать. Нам не хватало двадцати трех рулонов туалетной бумаги. Кто-то либо пробрался сюда и воровал у нас, либо преступник жил прямо под моей крышей. И поскольку я точно знал, что Блейку и Киану было наплевать на то, что массы не могут подтереть свои задницы, у меня было довольно четкое представление о том, кто будет виноват.
Мои пальцы дернулись за край гребаного гипса, который мне необходимо было носить, и я пошевелился, пытаясь освободиться от ограничений перевязи. Мне так надоело носить эту чертову штуку. Так меня от нее тошнило. С рычанием я протянул здоровую руку и ослабил узел, прежде чем разорвать его.
Мое пулевое ранение все равно больше не нуждалось в перевязке, и с этим я тоже покончил. Теперь все, что осталось, — это адский гипс. Оставалось три недели, шесть дней и четырнадцать часов до того, как я смогу избавиться и от него. И тогда я смогу вернуться к своей рутине во всей ее полноте.
Я стоял неподвижно в полной тишине катакомб и заставлял себя отсчитывать полные пять минут, пока брал под контроль свой гнев.
Здесь было холодно, ледяной воздух обжигал обнаженную кожу моей груди, но я не мог заставить себя попросить помочь мне натянуть рубашку, так что это была моя норма, по которой я жил, кроме тех случаев, когда посещал занятия.
Когда отведенное время, наконец, истекло, я направился обратно через
