Женя попросила подругу остановить машину за квартал до своего дома, сославшись, что ей надо еще пробежаться по магазинам. Никаких магазинов она посещать, в действительности, не собиралась, но опасалась, как бы Кларе не пришло в голову, напроситься к ней в гости. Это был бы финиш. Не потому, что квартирка их не производит положительного впечатления, дома может оказаться мамаша, как всегда не в форме, а то еще и с очередным приблудным…
Весна в Питере обозначилась еще в последние недели февраля – очистились от снега и просохли улицы и тротуары, осел снег в скверах. На вербе набухли почки и Женя, выломав несколько темных прутиков, поставила их в вазочку, как живой календарь. По ее расчетам серебристые пушистые шарики должны были высыпать на веточках к тому дню, когда она надеялась снова сесть в вагон мурманского поезда. На этот раз по своей инициативе. Никаких приглашений ей не надо, да и из его единственного короткого письма, которое она получила с месяц назад, оно и не просматривалось. В нем он сообщал, что живет, фактически, на корабле, который постоянно в доке на ремонте и даже возникает вопрос – целесообразно ли восстанавливать этот утиль вообще. В море, за время своей ссылки, он так и не выходил… В послании была масса технических деталей, и полностью отсутствовало хоть что-то пригодное для компресса на больную душу. Это было даже не письмо, а какой-то служебный отчет, в котором вступительная строка «дорогая моя» выглядела опечаткой, а последняя, со словом «целую» просто неприличностью.
Женя уже догадывалась, что если от него и поступит завуалированное предложение навестить его, то снова вместе с поздравлением и предложением гульнуть на всю катушку, следовательно, не раньше, чем под самый праздник, когда времени разгуляться не останется. Решив действовать по своему усмотрению она, тем не менее, сознавала, что эта поездка очередная авантюра и даже попыталась вызвать осуждение у Клары но, та ее удивила… Разумная девочка неожиданно призналась, что не уверена, удержалась ли сама на ее месте.
Женя, увязшая по уши в свои амурные дела, только сейчас заметила, что с подругой все же творится что-то неладное. Во что-то вляпалась? В конце концов, она моложе Евгении и как бы ни была рассудительна, но опыт то житейский нулевой! Это ее надо опекать, но никак не наоборот. Женя пару раз попыталась выяснить, что произошло, но подруга уверила – все у нее в порядке, никаких проблем. Слова звучали убедительно, но Жене показался в ее глазах какой-то нездоровый блеск. Может, и вправду, приболела…
Дни потянулись, словно резина, и Женя отмечала каждый день до возможного отъезда. Теплое солнце последних дней февраля совершило чудо, и крупные жемчужины на букетике вербы высыпали уже к первому марта.
В то утро Женя проснулась рано и долго с изумлением разглядывала явление природы, посмотрела на термометр и удивилась – шестнадцать по Цельсию. Можно сменить форму одежды на весеннюю. Она достала из шкафа колготки средней плотности, напялила их на себя, примерила юбку, прогнула у зеркала поясницу, отчего зад эффектно округлился (жаль Василий не видит!), потом примерила купленную недавно курточку на тонкой подкладке. После зимних одежд все казалось особенно легким и комфортным. Закончив с гардеробом, она наскоро выпила кофе и, сунув в свой рюкзачок тетрадь с авторучкой, косметичку отправилась, в институт, но уже с площадки вернулась, взяла из тайника деньги, паспорт и решила по пути заехать на вокзал, чтобы заказать в предварительной кассе билет. Что, как не билет с четко назначенной датой, и указанным номером вагона может помочь человеку тронуться раньше времени. И не только в путь… Эта волшебная бумажка как раз и становится тем самым компрессом на измаявшуюся душу. Глядя на нее, поглаживая рукой и закатывая глаза под потолок можно в любое время занять место у окошка, заказать стакан чаю и упиваться нарастающим постукиванием колес…По пути к вокзалу Женя решила в институт сегодня вообще не ходить. Перед каникулами никто не следит за посещаемостью.
Сунув в окошечко кассы паспорт и деньги, Женя рассеянно назвала номер поезда и дату отъезда. Кассирша, шустро пробежав по клавишам компьютера, поспешно выдала ей билет, паспорт и сдачу, предупредив, чтобы Женя торопилась – оправление через десять минут. Женя округлила глаза. Кассирша, поняв по ее виду, что произошло недоразумение, пошла в наступление – ей же назвали сегодняшнее число! Продолжая ворчать, она потянулась за билетом, как Женя вдруг сгребла документы и бросилась на перрон. В конце концов, эта распустившаяся не по времени верба и ошибка кассирши не просто так…Это знак!
Устроившись в своем купе, она пожалела, что не успела позвонить в Мурманск. «Приключение началось!» – ужаснулась она, но страдала недолго. В конце концов, внезапный приезд куда интереснее…Уж теперь-то все сучки, выскакивающие из лежбища неисправимого бабника, будут перещелканы ею как тараканы. Потом, умерив боевой пыл и вспоминая прошлый опыт, все-таки решила позвонить с автомата и выскочила на перрон первой крупной станции. На вокзале аппарат оказался занят какой-то трепливой теткой а, когда кабина освободилась, она не нашла в своей сумке номера телефона Лизы, который записывала (она хорошо помнит!) в свой прошлый приезд. Перебирать все нужные и ненужные бумажки уже не оставалось времени – жестяной голос дикторши возвестил об отправлении поезда. В вагоне она утешила себя тем, что если, по какой-то подлости судьбы Василия не окажется дома, она знает, где живет Лиза и сможет перекантоваться у них
Еще не доехав до Мурманска до Жени стало доходить, что весенняя курточка и тонкие колготки здесь, явно, не по сезону – за окном глухая зима. Ощутить ее прелести она смогла уже на перроне. Ко всем радостям последний автобус, в который она втиснулась, протянул только три остановки, вдруг задребезжал и остановился. В салоне потянуло паром.
– Все, – объявил по радио водитель. – Полетела помпа, дальше идем пешком.
Никто не выразил никаких эмоций, видимо такие сюрпризы здесь не впервой и все стали молча выбираться наружу. У Жени от ужаса предстоящих радостей многократно умножилось количество мурашек и без того уже покрывших все тело. Когда она выбиралась из автобуса, заметила, с каким сочувствием (а кто и с издевкой) смотрели на нее одетые по сезону люди, но от их взглядов, к сожалению, теплее не становилось. Она шагнула в ночь, на заснеженную дорогу, огляделась.
Намерение добраться до коттеджа Василия было бы безумием, и она решила податься к той девятиэтажке, где жили старпом с женой. Огни района города, куда ей предстояло добираться, были видны, но даже если оценивать с оптимизмом, до них не менее получаса ходьбы. Кто-то тронул ее за рукав и она, обернувшись, увидела плечистого парня в меховой шапке рыжего цвета.
