Всего несколько из сопровождавших были во Вьетнаме раньше и по собственной воле возвращались туда на следующий срок.
Они особенно заинтересовали Пакстон; двое поделились с ней виски из фляжек. Короткая ночь по дороге на Гуам, как раз посередине пути от Сан-Франциско до Сайгона.
Ей хотелось знать, почему они решили вернуться, за что они любили или ненавидели Вьетнам, почему им недостаточно того, что они испытали там, что это значило для них. Но чем дольше она их слушала, тем меньше понимала. Они говорили, какое проклятое это место, какие гады эти вьетнамские коммунисты и что «чарли» убили их друзей, но в то же время описывали удивительную красоту этой страны, горы, водопады, зелень холмов, запахи, ароматы и вонь, женщин, проституток, друзей, которых любили и потеряли, опасности, которые подстерегают в самых неожиданных местах. Понять все это было невозможно, не испытав на собственной шкуре. У них было странное отношение к противнику, уважение к тому, как яростно враги воюют, как неутомимы и не сдаются живыми. Они много говорили о «чарли», и в этих рассказах сквозило оправдание их борьбы. Все это было очень важно, чтобы понять, есть ли у Америки шансы выиграть эту войну.
— Почему же вы возвращаетесь? — тихо спросила она, и мужчины посмотрели друг на друга, потом отвели взгляды. Она ждала, что же они ответят. Когда они ответили, она поняла их.
— У меня нет сил оставаться дома, — объяснил один. — Никто не понимает меня, я чувствую себя в Штатах предателем.
В это время во Вьетнаме твои приятели умирают в пыли, рвутся на минах. — Парень сжал зубы, когда говорил об этом. — Я был свидетелем того, как моего лучшего друга разорвало в клочья… Двое других моих приятелей пропали без вести… Не могу.
Я не могу просиживать задницу дома, мне нужно вернуться, чтобы помочь им, пока у тех, наверху, не хватит ума, чтобы вывести нас оттуда к чертовой бабушке.
— Да, — кивнул второй спутник, показывая, что он того же мнения, — для нас просто нет места дома. Мы прокляты.
Дело в том, леди, что виноваты в этом мы сами. Мы испорчены войной, мы не можем оставить там умирать наших друзей. Почему я возвращаюсь обратно? Потому, что я хочу помочь нашим парням выбраться оттуда.
У него не было ни жены, ни детей, и беспокоился он только о своих военных друзьях.
Но они тоже были заинтригованы и, в свою очередь, стали задавать вопросы ей.
— Ты-то что здесь делаешь? Чего ради ты летишь туда?
— Я хочу увидеть, что же там происходит на самом деле.
— Зачем? Какая тебе разница?
Она думала об этом не раз, но делиться с первым встречным своими переживаниями не привыкла. Однако разговор начала сама, и отступать было поздно. Тем более что вряд ли встретит этих парней еще раз в своей жизни. К их удивлению, Пакстон сунула руку за пазуху и вытащила личный знак Питера, который носила на шее. Пакстон показала его, и оба мужчины кивнули — они понимали, что это значит.
— Он погиб в Дананге. Я просто хочу увидеть, что там происходит.
— Это сумасшедшее место, — признали они. Затем старший улыбнулся:
— Сколько тебе лет?
— Двадцать два. — Она немного помедлила с ответом и тоже улыбнулась.
— Я всего на два года старше тебя. Я еду туда в третий раз, и, леди, побывав там, я не хотел бы, чтобы моя младшая сестра видела это. Ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь, отправляясь в Сайгон?
— Я надеюсь, что да. — Конечно, она много думала об ужасах войны, об опасностях) но представить это воочию не могла. На этом она пожелала им спокойной ночи и вернулась на свое место; оставшуюся часть пути до Гуама она проспала.
Они приземлились в Гуаме в девять часов по времени Сан-Франциско и в два часа ночи следующего дня — по местному времени. Простояли там около часа, пока дозаправляли самолет, затем взяли курс на Сайгон. По расписанию они должны были прилететь туда в пять часов утра по местному времени. Всю дорогу ее не покидало странное чувство, она представляла, как Питер летел по тому же маршруту чуть больше двух месяцев назад.
Они прилетели в аэропорт Тан Сон Нхат, главную военную базу, практически по расписанию. Пакстон была разочарована, что не увидела красивых ландшафтов, ведь все говорили, что Вьетнам очень зеленая страна. Вместо этого то там, то здесь взлетали разноцветные ракеты. Пакстон заинтересовалась, что бы это могло значить. Но солдат, сидящий рядом с ней, только рассмеялся; когда она спросила у него, не фейерверк ли это в честь какого-то праздника.
— Ох, по-твоему, это, может быть, и фейерверк, а по-моему, это война. Это артиллерия… они сигнализируют о начале артподготовки… Я думаю, это где-то в районе Бьенхоа… Леди, вам здесь должно понравиться. Такие фейерверки тут устраивают по несколько раз на дню. — Его издевательский ответ покоробил ее, он едва снизошел, чтобы объяснить, что это такое.
Чертовски неприятно было так сесть в лужу.
Она сама вынесла свои вещи, парни, с которыми она разговаривала, казалось, уже забыли про нее. У всех были свои заботы. Как только они пришли в аэропорт, солдат посадили на грузовики и отправили по частям.
Никто не ждал ее в аэропорту, и, взяв вещи, она пошла искать такси. Настроение было решительным; Она не, знала ни слова по-вьетнамски, поэтому чувствовала себя как в капсуле.
Ряды обшарпанных машин выстроились недалеко от здания аэропорта, всюду было много американских солдат. Заметив их и вспомнив, что это главная американская военная база, она почувствовала себя в безопасности.
— Эй, Сдобная Булочка, добро пожаловать в Сайгон! — окликнул ее кто-то; обернувшись, она с удивлением обнаружила, что к ней обращается чернокожий мужчина с явным южным акцентом.
— Большое спасибо, — прокричала она, демонстрируя свой родной говор.
— Ты из Луизианы? — спросил он. Она засмеялась.
— Из Джорджии!
— Черт! — улыбнулся он и заспешил по своим делам. Еще не рассвело, но вокруг уже полно людей. Пакстон помахала шоферу одной из стоявших машин. Это оказался желто-голубой «рено», водитель был в сандалиях и шортах, у него было узкое лицо и иссиня-черные волосы.
— Вы из Женского вспомогательного корпуса? — спросил он слишком громко. Все звуки казались здесь более отчетливыми. Откуда-то издалека доносились звонкие голоса и гудки. Воздух был пронизан резким запахом, он был похож на смесь цветочных духов, пряностей и масла. Кроме того, сильно пахло горючим, она огляделась и увидала позади дымовую завесу.
— Нет, — ответила она, не понимая, что ему надо.
— Жена?
— Нет. — Ей хотелось поскорее положить вещи в машину, она была в дороге уже более двадцати часов. — Отвезите меня в гостиницу «Каравелла», пожалуйста.
