по зубам! — хмыкнул Шут, меняя пустой магазин.
— Как бы там ни было, но дело мы не сделали… — заметил я. — Раз нет возможности добраться до груза сейчас, мы сделаем это чуть позже. Лейла, ты здешние дороги хорошо знаешь?
— Здесь — да, а дальше через границу я не ходила. Знаю, что за этой горой военная база есть. Неподалеку от нее аэродром. Если груз повезут, то только туда.
У нас не было задачи достать ту камеру и снимки к ней, у нас не было задачи препятствовать тому, чтобы все досталось американцам. Нас вообще неправильно информировали — топливная сборка от ядерного реактора это просто предлог. Что мы там должны были найти? Даже не будь здесь американцев, иранских пограничников и афганских моджахедов, мы бы все равно не нашли того, за чем нас отправили. В чем был смысл, не ясно… Почему от нас скрыли правду?
В любом случае, если Лейла права, я не намерен допускать, чтобы снимки попали к американцам — если не получится отбить, нужно их уничтожить.
— Герц, связь есть?
— Все глухо! — покачал головой тот.
— Я знаю, что нам поможет! — вдруг добавила девушка. — Идите за мной, отведу. Тут не очень далеко.
— Группа, отрыв! — скомандовал я. — Лейла, веди!
Мы рванули прочь от перевала, углубляясь в лабиринт скал и узких ущелий. Лейла двигалась как тень, ее знания местности были спасением. Она вела нас не по прямой, а петляя, срезая углы там, где это было возможно. Через пятнадцать минут тяжелого бега мы вышли к давно высохшему руслу реки, заваленному валунами.
— Здесь… должны быть… — Лейла, тяжело дыша, остановилась у большого камня, поросшего колючкой. Она отодвинула несколько меньших камней, и за ними открылся узкий лаз в скалу. — Пещера. Старая. Раньше местные пастухи прятали здесь скот от набегов бедуинов.
Мы втиснулись внутрь. Пещера оказалась небольшой, но достаточно глубокой. В воздухе пахло пылью и старой овечьей шерстью.
В дальнем углу, под оторванным куском брезента, стояло то, что я сразу узнал — старый, видавший виды УАЗ-452. Камуфляжная краска была облуплена, одно стекло разбито, шины приспущены, а под брезентом угадывались контуры пары запасных канистр.
— О! Это чей? — удивился Шут, обходя машину. — Твой?
— Ничей, — ответила Лейла. — Его бросили год назад отступающие правительственные войска. У машины была проблема с двигателем. Знакомый смог его довести до ума. Раньше-то здесь обстановка проще была. И с иранцами отношения другие были. Мы машину держали про запас, думали, после войны пригодится.
— Бензин есть?
— Есть!
— Я смотрю, ты здесь давно?
— Почти год. Много чего довелось повидать. Когда советская армия заходила в Афганистан, не все прошло гладко.
Я открыл дверь. Салон был засыпан песком, но ключ торчал в замке зажигания. Это был чуть ли не подарок судьбы. Кто бы мог подумать, что прямо под носом окажется такой подарок судьбы.
— Самарин, Герц — быстро осмотреть машину, заправить если надо! Шут, Док — на вход, прикрывать! — распорядился я. — Лейла, ты уверена, что он заведется?
— Не знаю. Я здесь с конца января не была.
Пока ребята возились вокруг УАЗа, я вышел к выходу из пещеры. Было тихо. Погони, похоже, удалось избежать. Американцы, так же как и мы, оставшись без связи и ориентира в незнакомой местности, вероятно, вернулись к лагерю. Долго они там точно не пробудут — для них промедление ничего хорошего не даст.
Наша задача была все еще не выполнена, но теперь у нас появился шанс стать мобильными.
Через несколько минут раздался хриплый, кашляющий звук мотора. УАЗ вздрогнул, чихнул пару раз, и двигатель заработал с ровным, хоть и шумным урчанием.
— Есть контакт! — доложил Смирнов, высунувшись из-за руля. Этот что угодно может отремонтировать.
— Группа, грузимся! Быстро!
Мы втиснулись в салон. Машина не была рассчитана на перевозку пассажиров, скорее больше на транспортировку грузов. Это вроде штабной машины, но мест для сидения тут не было. Разместились прямо на полу машины — с нашим снаряжением было тесновато.
Лейла села рядом со Смирновым, указывая направление.
— Езжай по руслу. Километра через три будет выезд на старую караванную тропу. Она выведет нас в сторону границы. Дальше… — она замолчала.
— Дальше видно будет, — закончил я за нее, смотря на едва светлеющее небо на востоке. До рассвета ещё конечно же далеко, но время летит быстро.
Можно сказать, что мы проиграли первый раунд, но остались живы и мобильны. Ящик с пленкой был у американцев, но они еще не улетели. Схватка за него только-только начиналась.
Наш УАЗ, дребезжа и подпрыгивая на камнях, вскоре выбрался из сухого русла и покатил по пыльной тропе. Из освещения работала только одна фара, да и та, тускло. Главное — кое-как видна дорога, а остальное неважно. Свет фар — это ещё и демаскирующий фактор, а он учитывая сложную обстановку, был нам совсем не нужен. Должно было выглядеть так, будто русские остались позади.
Когда мы отъехали на пару километров, Лейла, молчавшая все это время, обернулась ко мне. В свете приборной панели ее лицо было серьезным.
— Громов, я не все сказала. Американцы привезли сюда не только своих солдат. Они взяли с собой одного из тех, кто вскрывал корпус спутника. Того человека в защитном костюме, что с дозиметром был. — Она посмотрела прямо мне в глаза. — Он не афганец. И не американец. Когда он снял противогаз, я увидела его лицо. Я видела этого человека раньше. В Кабуле. Он работал с советскими специалистами.
— Он работал с нашими? — я почувствовал, как у меня похолодело внутри. — Ты уверена?
Лейла кивнула, ее лицо со шрамом даже в тусклом свете свете выглядело напряжённым.
— Абсолютно. Его звали Виктор. Инженер. Он приезжал в Кабул в восемьдесят четвертом, помогал настраивать оборудование на аэродроме. Я тогда переводила для группы советников. Он… был другим. Я запомнила его.
В салоне воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь рокотом двигателя и скрипом рессор.
— Значит, не просто компромат на пленке, — мрачно проговорил Шут. — Значит, они захватили и нашего специалиста. Того, кто возможно знает, что именно там за оборудование и как с этим работать.
Мысли лихорадочно скакали с пятого на десятое. Авария спутника, его падение именно здесь… Обломки ракеты… Тут слишком много вопросов. Если по первоначальной
