версии спутник упал, даже не попав на орбиту, то какая тогда к черту камера? Он ничего толком даже не заснял! С другой стороны, если все же наша задача верна и мы будем возвращать топливную сборку…
Все это могло не случайность. Это могла быть хорошо спланированная операция «сверху» по извлечению и человека, и материалов. А нас послали как пушечное мясо, чтобы отвлечь внимание или чтобы мы погибли, устранив свидетелей.
Теперь история с погибшей при перелёте группой Филатова, о которой ранее сообщил Игнатьев, обретала новый, жуткий смысл. Что это? Внутренняя грызня в самых верхах, где мы были разменными пешками? Или же наше командование само было не в курсе, что происходит?
— Лейла, — я повернулся к ней. — Этот перевал, через который идёт дорога… Ты говорила, что там есть аэродром? А вертолет там сможет сесть?
— Сможет. Без проблем, его иранцы расчистили несколько лет назад, но так и не задействовали. Но американцы не поедут прямо туда. Сначала они заедут в кишлак, расположенный у самого подножия горы. Там у генерала Хасана есть полевой лагерь и небольшой гарнизон. Они передадут ящик своим, а те уже отвезут их на вертолет. Виктор наверняка полетит с ними, как специалист. Это единственный маршрут, что приходит мне в голову.
— Какова его протяженность?
— Около двадцати пяти километров.
— Значит, у нас есть шанс перехватить их по дороге, — сказал Смирнов, не отрывая глаз от дороги. — Если, конечно, успеем.
— Успеем, — уверенно сказала Лейла. — По старой дороге, где даже такая машина проедет с трудом. Но потом нам все равно придется оставить УАЗ и идти пешком. Километра три-четыре по горам.
Я посмотрел на своих ребят. Усталые, измотанные, но злые и решительные. В их глазах читалась готовность идти до конца.
Вообще, творилась какая-то ерунда. Все смешалось в одну сплошную кучу дерьма — непонятно, где правда, а где нет. Где свои, а где чужие! Эта история со спутником, пожалуй, самая мутная из всего, что выпадало на нашу шкуру… Представляю, каково сейчас майору Игнатьеву! В Герате сейчас черт знает что творится!
— Выдвигаемся по старой дороге. Цель — устроить засаду, перехватить колонну до въезда в кишлак. Задача — ящик и тот специалист, что с дозиметром, их нужно попробовать вытащить. Если ящик не удается забрать — уничтожим и хрен с ним! Виктора по возможности взять живым. Если нет… — я не договорил, но все и так поняли. Лучше мертвый предатель, чем живой ум, работающий на коварного врага. Вопросы?
Вопросов не было. Вернее, из было много. Только толку их задавать, если ответов не знал никто?
Через полчаса мы добрались до самой крайней точки, куда вообще могла заехать наша машина. Мы быстро загнали УАЗ под нависающую скалу, замаскировали его насколько это было возможно и двинулись в путь уже пешком.
Близился рассвет.
Лейла шла впереди, ее темный женский силуэт скользил между камнями и скалами. Иногда она останавливалась, определяя дальнейший маршрут. Раз — даже едва не заблудилась, ошибочно взяв в сторону крутого ущелья, где пройти было чистым самоубийством — сорваться вниз, раз плюнуть.
Мы молча шли за ней, зная, что впереди — не просто бой. Это не просто засада на афганский караван, это другое. Сложнее. Опаснее.
Связи по-прежнему не было. В эфире сплошной шум.
Мы уже практически вышли к месту предполагаемой засады, когда Лейла внезапно остановилась как вкопанная. Указала рукой направо. Мы рассредоточились. Прислушались.
Девушка медленно подняла руку, показывая на ущелье внизу. Оттуда доносился нарастающий шум моторов. Колонна приближалась с севера, причем быстрее, чем мы рассчитывали. Впереди джипа с американцами и тех грузовиков, где ранее мы с Шутом прятались, ехало ещё два внедорожника с пулеметами. А впереди, метрах в ста пятидесяти от них, на пустой дороге стоял хорошо узнаваемый советский УАЗ-452, «буханка».
Людей поблизости вроде бы нет, только одна машина. Лишь из кабины показался всего один человек. Даже с этого расстояния, в бледном предрассветном полумраке я смутно узнал квадратные плечи человека, которого не видел со времени последнего совещания в Герате. Это был капитан Филатов… Стоп! Но ведь из группа погибла несколько часов назад! Разве нет?
Глава 16
Двойная охота
Мы замерли, вжавшись в камни. Благо, место было практически неприметным.
Колонна приближалась, а навстречу ей, у своей «буханки», стоял капитан Филатов. Тот самый, чью гибель нам доложили. Он не прятался. Он определенно их ждал.
— А вот это я сейчас не понял… — изумлённо просипел Шут, вжимаясь в приклад своей СВД. — Герц, ты же вроде сказал, что вертолет на котором они летели был сбит и вся группа погибла в полном составе!
— Ну да, — отозвался Артемов. — Вторая вертушка унесла ноги и затем доложилась. Штаб так сообщил.
— М-м… А какого же хрена он тогда тут делает? Для мертвеца он как-то слишком хорошо выглядит, вам не кажется⁈
— Кажется… — сквозь зубы процедил я, продолжая наблюдать.
Это что же получается, они уцелели? Но тогда где остальные разведчики? Что вообще за человек этот капитан Филатов? Надёжен ли? Если предположить, что второй Ми-24, сопровождавший группу улетел и не убедился в том что группа выжила, то какого хрена Филатов здесь? За почти шестьдесят километров от их зоны «работы», с непонятным транспортом. Да ещё и на пути следования американской колонны… Видно же, что он кого-то ждёт! И точно не нас!
Вот же дерьмо собачье! Да это попахивает изменой! Неужели все погибли и только он один уцелел? Каким образом можно спастись с падающего в горах вертолета? Неужели он подставил своих же людей, а сам как-то скрылся до того, как вертушку сбили душманы?
— Можно я его пристрелю⁈ — спросил Корнеев, вновь прицелившись. — Уж я-то не промахнусь!
— Тише, — осадил я прапорщика. — Пока понаблюдаем! Чую, скоро мы получим ответы на все вопросы!
— Так не слышно же ни хрена!
Это действительно так. Подобраться бы поближе, но уже не вариант. Любое передвижение с нашей стороны будет замечено.
— Гром, я могу попробовать читать по губам! — вдруг предложил Док. — Но у меня оптики нет.
Я быстро принял решение и передал ему свой Винторез. Прицел ПСО-1 в целом позволял видеть такие детали на расстоянии в сто пятьдесят — двести метров.
Колонна душманов и американцев тем временем остановилась. Часть из них выбралась
