и впрямь, ушел до того, как вертолет начал заходить на посадку и был сбит. Как ему это удалось, уже другой вопрос, на который наверняка будет какой-то ответ… Но что же получается, эта сволочь сейчас просто сядет в свой УАЗ и уедет?
— Та группа… Они же не знали, что их ждёт на задании? — тихо, с надрывом, спросил Артёмов.
— Не знали, — буркнул Шут. — Пешки, как и мы. Только нас ещё живыми оставили, потому что мы раньше поняли, что тут что-то не так. И Лейла подсказала. Это чья-то ошибка, серьезная недоработка кого-то наверху.
— И сдается мне, что это кто-то из друзей Калугина! — добавил я. Возможно, это та же цепочка, которая ведет к развалу СССР по линии продажных офицеров КГБ.
Лейла посмотрела на меня внимательным взглядом. В ее глазах читалось не просто понимание, а сдержанная ярость. Её родная земля, её народ, никому не нужная война — всё это оказалось разменной монетой в чужой игре. Игра, цена которой множество ни в чем не виноватых человеческих жизней.
— Значит, камера в ящике это так, ширма? — неуверенно спросил Герц. — Настоящая цель, это тот ключ? Или что?
— Нет, — я почувствовал, как холодная ярость уходит на второй план. — Ящик настоящий и камера в нем тоже. И снимки в ней. Технология внедренная нашими учёными тоже настоящая и по-своему уникальная. Просто кто-то в нашем командовании решил ей поторговаться. Продать спутниковую технологию, чтобы, ну не не знаю… Получить какую-то весомую компенсацию! Сам Филатов наверняка в курсе. А нас… Нас просто послали как расходники, чтобы прикрыть сделку. Повезет — выберемся, нет, ну и хрен с нами.
— Суки! — выдохнул Самарин. — Как же задрало такое отношение!
Американцы вернулись в транспорт, колонна вновь пришла в движение.
— Они наверняка выдвинулись в сторону кишлака, а там и аэродром рядом. Нужно попробовать им помешать!
— У нас слишком мало сил! И место здесь неподходящее! — ответил я. — Док, дай карту!
Я хотел просчитать маршрут колонны и попробовать опередить их, чтоб перехватить в более удачном месте.
— Не надо карту! — вдруг твердо заявила Лейла. — Я эту дорогу знаю. Дальше к северу, она делает большой крюк, а километров через шесть огибает вон ту сопку и ведёт обратно. Если мы перейдем здесь и поторопимся, то выйдем точно перед ними. Ущелье там узкое, засаду организовать несложно.
Идея предложенная Лейлой, действительно была неплохой — видно было, что она знает, что говорит. Другой командир на моём месте, непременно согласился бы. Но у меня был свой план, куда более интересный. И к тому же, он захватывал сразу несколько целей.
Когда колонна прошла, «Буханка» Филатова развернулась и поехала в обратном направлении — там, точно будет развилка, которая приведёт его к границе Ирана с Афганистаном. Его наверняка там пропустят и он спокойно вернётся в СССР, но уже не как капитан разведки. Легенда у него уже наверняка есть. Ведь официально, он будет считаться мертвым.
Ну уж нет, эту гниду нужно остановить и подвергнуть жёсткому допросу, чтобы тот рассказал какие погоны это все контролируют и кто стоит за всеми этими делами!
— Так, времени мало, а каждая секунда дорога. Нужно разделиться! Шут, у меня для тебя отдельное задание!
— Чего? — на меня посмотрело несколько изумленных пар глаз.
Передо мной не было выбора. Тут дело чести офицера, а я хоть убей, никогда не понимал предателей. В Сирии и Ливии таких не было, но истории о подобном в других горячих точках в разные временные периоды я слышал не одну и не две. Всему виной деньги, какие-то иллюзии лучшей жизни. Да и в целом, вся история помнила много примеров.
— Так! Слушай боевую задачу, — тихо сказал я. Все замерли. — Филатов, это теперь государственный предатель, по чьей-то наводке торгующий советскими технологиями. И я хочу знать кто там такой! Цель этого предателя сейчас — уйти безнаказанно, возможно залечь на дно. А ваша цель не дать ему этого сделать! Это ясно?
— Уничтожить? — уточнил Шут, уже прикидывая в голове, как лучше его достать.
— Нет. Вернее, это на самый крайний случай, если других вариантов не будет! Но сейчас приоритет — это взять его живым. Он должен назвать имя того, под чьими большими погонами он работает. А военный трибунал, это формальность. Он ведь может до него и не доехать… Да?
Все прекрасно поняли, о чём я говорил — пожалуй, этот вариант устраивал всех. Мы все думали одинаково, все на одной волне. И все разделяли мою точку зрения!
— Шут, ты старший… — распорядился я. — Остановите его, разрешаю импровизировать, как душе угодно! Если поторопитесь, перехватите его на юге… Неподалеку от иранско-афганской границы. Паша, развилку помнишь?
— А то!
— А американцы? — нахмурившись, спросил Док. — Колонна же с каждой секундой уходит все дальше!
— С ними разберемся мы с Лейлой! — уверенно заявил я, посмотрев на девушку. — Мы заберём свое обратно, а затем свалим. И я уже знаю как.
— Гром! Да ты чего, блин? Опять группу делишь? — возмутился Женька Смирнов. — Почему мы все на одного, а вы вдвоем на такую ораву? Опять ты нас отсекаешь⁈
— Ничего подобного. Иначе, мы просто не успеем! Женя, думай рационально!
— И так проще, быстрее. И эффект неожиданности — да? — кивнула Лейла.
— И не забывай, я тут командир! — вот этот аргумент был явно лишним. — Ещё не было ни одного решения с моей стороны, которое не принесло бы пользы во всех наших заданиях. Импровизация, помните, да?
— Прав! — уверенно кивнул Шут. Он уже давно понял, что со мной лучше не спорить. Если я говорю, значит, уже проанализировал риски и нашел оптимальный вариант.
— Ай, ну ещё бы… Но я не настаиваю! — недовольно отозвался Смирнов, хотя понимал, что моя позиция неоспорима. — Тогда мы машину на обратный путь подготовим. Я сильно сомневаюсь, что иранцы захотят выпустить без отдельного указания генерала Хасана два УАЗ-а.
— Хорошее предложение! На вас — Филатов и транспорт для отхода на территорию Афгана, а на нас Виктор и контейнер с ключом! Все, время не ждет. Двинули!
Мы, будто скользкие тени, начали плавно спускаться с плато в две стороны.
Рассвет уже давно произошел и сейчас солнце
