прерывающимся шепотом поинтересовалась Кира. — Я уже достаточно осведомлена о вас, чтобы понимать, что к чему.
— «О нас»? — переспросил Он.
— О жителях других миров, если так будет понятнее.
— А ты изменилась, — сделав шаг назад, союзник(?) Мораны отбросил в сторону широкую полу мантии. — Я знаю тебя другой.
— Какой? — приподняла брови Долинская. — Испуганной девочкой, которая не знает, кто она?
— То есть, теперь, когда появилась… — он покрутил пальцем в воздухе, вероятно, вспоминая имя, — …Илона, ты так быстро во всем разобралась? Думаешь, что узнала все ответы на свои вопросы?
— Достаточно, чтобы не верить таким, как ты.
— Ладно, — сверкнул глазами Он. — Действительно… Стражи моста будут рады новым путникам, — и повернулся спиной.
— Подожди! — Кира все же не смогла повести себя настолько эгоистично, чтобы принести в жертву кого-то еще.
«Ты хотела помешать жатве, помнишь?» — подсказала себе причину оправдать свои действия.
Замерев на месте, Он остановился, но не повернулся к ней. Явно выжидая, что она сделает первый шаг, наказывал за неосторожные слова и своеволие.
Кира вдруг осознала, насколько не принадлежит себе. Все те годы, что прожила по его милости, она считала, что ее спасло чудо. Именно так выражаются люди в подобных случаях. Можно ли назвать чудом то, что сломало тебе жизнь — уже другая история. Факт оставался фактом.
— Ты сказал, что можешь помочь мне спасти друзей.
— Я говорил про Сергея, — поправил Он. — Да, могу.
— И…?
— …и сделаю это, если попросишь.
— Я должна просить каким-то особенным способом?
Он оглянулся через широкое плечо, чтобы подарить ей полный снисхождения и понимания взгляд. Конечно же, подтекст был понят и услышан.
— Нет, — огорошил. — Просто попросить нормальным человеческим языком, как бы ты обратилась к другу.
Глава 38
…звуки от мощных ударов громадного молота о наковальню неслись далеко над местностью. Звон металла, чей терпкий горячий аромат щекотал обоняние, казался раскатами грома, что раскалывает небеса во время летней грозы. Если подойти поближе, то можно ощутить на себе кратковременные ожоги разлетающихся в разные стороны искр…
Витольд облегченно выдохнул. Если Велес взялся за молот, значит, он в хорошем расположении духа. Бог занимался любимым делом, в котором мог составить достойную конкуренцию самому Сварогу*. Хорошее время, чтобы поговорить о земных проблемах.
Остановившись возле просторной карды, в которой паслись упитанные коровы, владыка лесов Селивестра принялся наблюдать. Он не спешил заводить разговор — всему свое место.
Обнаженный по пояс Велес самозабвенно лупил молотом по длинному красноватому куску металла. Этой пока еще невзрачной и непонятной с виду вещи надлежало стать мечом или каким еще оружием. Бог кузнечного дела мастерил много интересных предметов. В минуты особенно хорошего настроения он одаривал этими безделушками смертный народ. После этого в мире, где жила Дарья, появлялись успешные бизнесмены или талантливые любители, о которых никому не суждено было узнать.
Оглядев небольшой домик, что стоял немного в стороне от кузницы, Витольд улыбнулся. Да уж, жилище бога-оборотня не блистало не то, что роскошью, но и даже элементарными предметами необходимости. Велес вел весьма аскетичный образ жизни. Он никогда не тянулся к вещам, которые не были ему жизненно необходимы. Стол, стул, кровать, молот и наковальня — вот все, что требовалось Велесу для того, чтобы быть довольным.
— Долго там торчать намерен? — поинтересовался бог-оборотень, рассматривая незаконченный меч.
Металлический сплав зашипел и принялся плеваться, когда его погрузили в бадью с ледяной водой.
— Жаль было отвлекать, — ответил Витольд, направляясь к Велесу. — Приветствую Вас, господин.
— Здравствуй, сынок, — тепло ответил бог-оборотень.
Солнечные лучи блуждали по покрытой жесткими коричнево-бурыми волосами потной груди. Мускулы на сильных руках перекатывались и бугрились под смуглой кожей. Велес совсем не выглядел уставшим, словно это не он только что вновь и вновь поднимал тяжеленный молот.
Оставив свое занятие, бог прошел через двор и, наклонившись над деревянной бочкой, плеснул себе в лицо воды. Умывшись и утробно зарычав от удовольствия, он вновь повернулся к Витольду. Губы дрогнули в легкой улыбке.
— Чего пришел?
— А вы не знаете? — приподнял бровь владыка лесов Селивестра.
— Напомни-ка мне, сколько раз я говорил обращаться ко мне на «ты»? — спросил Велес, игнорируя вопрос.
— Думаю, столько же, сколько я делал это.
Велес фыркнул и, указав пальцем на сына Ярило, одобрительно покачал головой.
— Паршивец ты, Витольд. Ладно, пошли в комнаты, поговорим.
Проведя мокрой ладонью по крепкой загорелой шее, бог направился к домику. Темно-коричневые штаны из тонкой тщательно выделанной замши были местами прожжены, из-за чего на ткани образовались крохотные черные крапинки. Эти следы оставили искры, что высекал молот.
Оказавшись в комнате, Велес взял висевшую на гвозде возле двери тряпицу и вытер лицо. Встрепанные темно-каштановые волосы были приведены в порядок пятерней, что послужила расческой. Поведя плечом, бог указал Витольду на сколоченную из досок лавку, что стояла вдоль крепкого сделанного аналогичным образом стола.
— Не стой столбом, — и подошел к буфету.
Задумчиво постояв возле него какое-то время, махнул рукой и направился в коридор. Вернулся спустя пару секунд с бутылкой мутно-бордового цвета. Звучно грохнув ею о застеленную болотно-зеленой холщовой скатертью столешницу, принес две глиняных кружки.
— Знаю я о том, что Морана делает. И не только я, — проговорил Велес, нахмурив густые кустистые брови.
— Почему тогда никто не вмешивается?
— Нецелесообразно.
— То есть? Как так?! — Витольд взял наполненную Велесом кружку и пригубил.
Горло обожгло горячее пламя с ярким вишневым привкусом. Наливка разлилась по груди и согревающим теплом прошлась по воспаленным нервам.
— А ты не пыли, — наставительно окоротил его Велес. — Без ваших соплей все знаем.
— Выходит, зря я пришел, — опустил голову Витольд.
— Так, где дверь ты знаешь. Если выводы уже сделал — ступай, — спокойно пожал широкими плечами его высокородный собеседник.
Что-то подсказало владыке лесов Селивестра, что не стоит следовать совету деда. Часто слова Велеса звучали в одном смысле, но за душой он держал нечто иное. Подняв вспыхнувший зеленоватым огнем взгляд, Витольд убедился в своей правоте.
Велес молчал, но делал это весьма красноречиво. В янтарно-карих глазах читалось куда больше, чем было высказано вслух.
И тут Витольд понял, что по каким-то причинам Велес не хотел сейчас обсуждать все откровенно. Он словно говорил то,
