удовольствия, раздражение некоторых из этих центров «наказания» вызывает чрезвычайно сильные реакции. Для описания эмоций, получаемых в этих экспериментах, эпитеты «мнимый» и сложный», по-видимому, больше уже не употребляются в их прямом значении. Когда после воздействия раздражающего тока обезьяна делает гримасы, вскрикивает, дрожит и явно пытается убежать, когда зрачки у нее расширяются, шерсть встает дыбом, она кусает и рвет всякий находящийся вблизи ее рта предмет. иногда настолько твердый, что об него можно поломать зубы, приходится признать, что это не чисто внешние или автоматические симптомы; обезьяна действительно испытывает страх или боль или же одновременно оба эти чувства. Такие состояния, разумеется, неприятны не только для подопытного животного, но и для экспериментаторов. Им не доставляет удовольствия подвергать животных страху и боли, и они ограничиваются минимумом, необходимым для получения нужных им сведений. Оправдание всех таких исследований состоит, конечно, в том, что полученные знания, возможно, позволят в будущем облегчить боль и страдания людей. Тем не менее неприятные стороны экспериментирования с центрами «наказания» являются, вероятно (по крайней мере частично), причиной того. что такого рода работ проводится меньше, чем работ по намеренному выявлению и раздражению центров удовольствия в мозгу животных.
При изучении центров «наказания» иногда ставят опыты по принципу «сделай сам», в которых экспериментальный аппарат автоматически включает раздражитель, а животное может затем выключить его, действуя надлежащим рычагом. Если такой опыт длится, три часа и животному приходится непрерывно действовать так, чтобы сводить к минимуму неприятные переживания, то могут развиться последствия, характерные для тяжелого заболевания. Животное остается раздражительным, кусается и царапается, когда к нему приближаются. Оно отказывается от пищи. Присутствие пищи в желудке вызывает рвоту. Кожа становится серой и бледной. Животное апатично и не реагирует на окружающее. Нередко оно погибает. Если, однако, животное, доведенное таким способом до болезни, подвергнуть раздражению через электрод, помещенный в одном из эффективных мозговых центров удовольствия, то вся картина быстро меняется на обратную: животное через несколько минут оживает, к нему возвращается аппетит, оно снова охотно работает с экспериментатором — словом, оно по-прежнему здорово.
Открытие этих центров «наказания» в головном мозгу и установление их тесной близости к цепям, регулирующим вегетативные процессы, позволило лучше понять некоторые психосоматические заболевания. Проведена, например, интересная работа по изучению пептических язв, о которых давно было известно, что они связаны с эмоциональным напряжением. В гипоталамусе есть центр «наказания», раздражение которого током вызывает чувство напряжения. Поэтому логично предположить, что это чувство всегда сопровождается электрическими токами в тех же центрах. Но очень близко к ним в гипоталамусе обнаружен другой небольшой участок, электрическое раздражение которого значительно повышает секрецию соляной кислоты в желудке. Оказалось, что длительное пропускание тока через электрод, вживленный в этот участок, «вызывает хронические язвы у обезьян — животных, которым эта болезнь обычно не свойственна. Эти наблюдения позволяют предполагать, что длительное эмоциональное напряжение ведет к развитию пептических язв просто вследствие распространения электрических токов с эмоционально активированных нейронов на близлежащие цепи, регулирующие деятельность желудка.
В ходе разработки современных представлений о неврологической основе развития пептических язв интересную серию экспериментов провел Д. Брэди из Научно-исследовательского института Уолтера Рида в Вашингтоне. Он показал, что у обезьян, как и у человека, можно вызвать развитие язв, если длительно поддерживать у этих животных состояние напряжения (стресса). В его эксперименте обезьяну фиксировали в аппарате наподобие кресла и регулярно подвергали чувствительные поверхности ступни животного неприятным электрическим ударам. Затем обезьяне предоставляли ключ, с помощью которого она могла избегать электрических ударов, если нажимала на него с определенной частотой. Животное работало по регулярному расписанию: в течение 6 часов оно должно было непрерывно нажимать на ключ, чтобы сводить к минимуму удары, затем 6 часов отдыхало, потом опять 6 часов работало и т. д. Спустя несколько недель у обезьяны обычно обнаруживались пептические язвы.
В видоизмененном эксперименте Брэди участвовали две обезьяны; обе они получали удары в совершенно одинаковой последовательности, но только одна располагала ключом, с помощью которого благодаря устройству электрической схемы можно было сводить к минимуму удары для обоих животных. Язвы развивались только у обезьяны, располагавшей ключом, так сказать, у «ответственного» партнера. «Опекаемый» партнер получал такие же удары и участвовал в опыте совершенно таким же образом, за исключением того, что не нес никаких ответственных функций. После окончания эксперимента «опекаемая» обезьяна обнаруживала все признаки доброго здоровья и беспечности. Этот опыт производили многократно с разными парами обезьян и получали один и тот же результат.
Взаимное расположение центров удовольствия и «наказания»
Точная топография центров удовольствия и «наказания» в головном мозгу животных еще далеко не выяснена Однако некоторые факты сейчас уже хорошо установлены. В общем центры удовольствия и «наказания» найдены в мозгу у всех исследованных животных. Они расположены в различных областях ствола мозга и ассоциативных некорковых структур. Если должным образом учесть неизбежное распространение раздражающих токов, то на основании полученных данных можно, пожалуй, заключить, что каждый центр имеет очень малые размеры, хотя в той или иной области мозга может быть много таких мельчайших центров. По сообщениям различных исследователей, эффект раздражения может быть резко изменен— чрезвычайно сильное приятное ощущение может смениться крайней степенью боли или страха — при перемещении раздражающего электрода не более чем на 0,5 миллиметра. Столь тесное соседство центров удовольствия и «наказания» встречается очень часто, и у ряда специалистов в этой области возникла мысль, что в основе ощущений удовольствия и боли лежат по существу одинаковые механизмы: возбуждение одного входа нейронной цепи создает на выходе сигнал, интерпретируемый как удовольствие, а возбуждение другого входа той же цепи —сигнал, интерпретируемый как боль.
Экспериментальные данные Олдса о влиянии голода и половых факторов на частоту самораздражения у крысы отлично согласуются с нашим субъективным опытом, касающимся различных видов приятных ощущений. Вероятно, в конце концов будут установлены и различные типы центров «наказания». Если дальнейшие исследования подтвердят предварительные указания на то, что центры удовольствия и боли тесно сближены между собой, интересно будет выяснить, какие виды удовольствия и страдания противополагаются друг другу—в аспекте электрофизиологии нейронов.
Чрезвычайно интересный общий смысл открытия совместного существования центров удовольствия и «наказания» в головном мозгу, вероятно, лучше всего был сформулирован несколько лет назад в связи с одним неврологическим симпозиумом, когда одна газета сообщила о нем под следующим заголовком: «Не находятся ли рай и ад в мозгу животного?»
Электрическое раздражение глубоких центров мозга у человека
Хотя вживление электродов в глубокие области мозга производили больным еще в 1953 г., только в последние годы этот метод
