Секунду спустя его толстый член начал погружаться внутрь, она застонала от ошеломляющих ощущений. Затем твердо и неумолимо он вошел глубже, наполняя, растягивая ее. Слишком сильно.
- Нет. Нет, стоп.
Она потянула за цепи и попыталась подтянуться повыше. Мужские руки сжались на ее бедрах.
- Ты можешь принять его, сладкая.
Габи хватала ртом воздух, ее ноги бесконтрольно дрожали, гремя цепями. Беспомощно напрягая бедра под ремнями и сильными руками Маркуса, она почти кончила от пронзившего ее знания, что он может сделать все, что захочет.
О, Боже!
- Ты горячая и влажная, малышка Габи, - проговорил он медленно, смакуя каждое слово, как если бы знал, что от его томного чувственного голоса ее внутренности плавились. Его руки скользнули под ее ягодицы и сжались. - И я намерен трахать тебя до тех пор, пока ты не закричишь для меня.
Но он все еще двигался медленно, его размер был болезненно велик для девушки, однако он вошел до конца, его яйца коснулись ее ягодиц. Маркус немного отстранился, затем вновь подался вперед.
После нескольких толчков ее тело приспособилось, движение его члена превратилось в ритмичное скольжение.
Габи застонала.
- Вот так.
Без предупреждения он врезался в нее до упора. Ощущая, как все внутри сейчас вот-вот взорвется, саба выгнула спину. Он погрузился глубоко – трахая ее, как и обещал - ее потребность в нем подскочила до немыслимых высот. Боже, она хотела его еще больше. Она вновь попыталась двинуть бедрами, тщетно. Габи всхлипнула.
- Позволь показать тебе, зачем я выбрал качели - это весело, малышка, - тихо произнес Маркус.
Его член выскользнул из нее, когда он толкнул цепи назад, потом потянул шину обратно на себя, входя в ее лоно подобно сваебойной машине. Улыбаясь, он приводил в действие качели, слегка поворачивая их, так что его член прижимался то к одной стороне ее влагалища, то к другой.
Так много, слишком много, и все же она не могла достичь вершины. Все внутри нее так плотно свернулось в спираль, что каждая изощренная фрикция была практически болезненной.
«Восхитительно», - подумал Маркус, раскачивая качели так, чтобы удерживать Габи прямо на краю чувственной бездны. Каждая мышца ее тела была напряжена, ее руки крепко сжались вокруг цепей. И ее короткие стоны превратились в непрерывную приятную песнь жажды.
Он знал это ощущение. Принуждая свою кульминацию отступить, мужчина замедлил раскачивание и изменил свою хватку на ремне через ее бедра, так что одна рука могла продолжать колебания качелей. Теперь он может играть с клитором, чтобы доставить ей больше удовольствия.
Нет, он хотел взять ее жестко, чтобы она сильно кончила, шокировать ее. И поскольку он начал с эротической боли, было бы правильно ею и закончить. Маркус крепко ухватился за ремень, пересекающий ее бедра, и качнул шину далеко от себя. Как только его член частично выскользнул из лона, Дом шлепнул стажерку по заднице, а затем рванул качели обратно, пронзая ее, погружаясь твердым стволом в ее горячий влажный шелк. Снова и снова. То, как она стискивала его с каждым ударом ладони, почти уничтожило его выдержку.
Быстрее. Больше. Несколько мощных толчков, и ее голос повысился на октаву. Мышцы ее живота под костяшками его пальцев напряглись. Еще рывок, и она забилась в неистовой кульминации. Ее пронзительные крики сопровождались сильным сжатием ее лона вокруг его члена, подобно гигантскому насосу. Услышав, как она достигла оргазма, наставник не мог больше с этим бороться. Отпуская контроль, Маркус произвел благодаря раскачиванию шины серию коротких жестких толчков. Его оргазм пронесся сквозь него, серией взрывных вспышек, выплескиваясь острым наслаждением.
Постанывая, Дом мягко покачивал качели, подарив Габи последние несколько экстатических секунд, и когда горячие стенки ее влагалища запульсировали вокруг его плоти, ему захотелось взять сабу снова.
Маркус провел руками по ее телу, наслаждаясь мягкими влажными изгибами. Легкий аромат ее женского пота смешался с более тяжелым запахом секса. Дом наклонился вперед, слегка придавливая стажерку своим весом. Ее мягкие груди прижались к его грудной клетке, он почувствовал стук ее сердца. Габи моргнула, подняв на него ошеломленный взгляд, и наставник завладел ее ртом. Даже растерянная, она целовала его с тем же беззастенчивым откликом, какой дарила ему во время секса. "Она и болтает так же, беззастенчиво", - понял он.
Он был бы счастлив остаться в этом месте на всю ночь, чуть покачивая качели и его маленькую сабу под ним. Габи, не Габриэллу. А ей шло это имя. Она была такая сладкая и энергичная, как он и думал... он беспокоился о ней.
"Она не твоя, Атертон". С сожалением он поцеловал девушку в последний раз и, медленно выйдя из нее, отошел выбросить презерватив.
Когда Маркус расстегнул ремни, Габи лежала, словно безвольная кукла, с закрытыми глазами, все еще не придя в себя. Неудивительно - у нее была бурная ночь, эмоционально и физически она будто находилась во сне. Он поднял ее с качелей и сел на землю, облокотившись на дерево и прижимая девушку к себе. Удивительно, как хорошо стажерка умещалась на его руках. Маркус положил подбородок на ее макушку, наслаждаясь запахом ее свежего, ароматного шампуня и лимонным благоуханием масла. Раскрасневшаяся щека Габи лежала на его плече, и ее дыхание, все еще учащенное, обволакивало теплом его шею.
Наставник поначалу планировал взять сабу как можно медленнее, постепенно сводя с ума, но ее пылкая борьба отбросила его к первобытному стремлению завоевать и пометить ее всеми известными способами. Как юрист, он верил в цивилизованность общества; но как Дом, он узнал, насколько легко животные инстинкты могут взять верх.
Маркус уткнулся носом во влажные завитки ее волос - иногда эти животные инстинкты могут приносить чистое удовольствие.
Он едва вернул себе самообладание, когда куранты трижды пробили полночь, вынуждая всех прекратить игру, за исключением женщины, которая кончила с громким криком. В садах раздавался смех, а с ним и звуки передвижения.
- Просыпайся, сладкая. Мы должны вернуться.
- Ммммм.
Она потерлась щекой о его грудь и тут же замерла.
Маркус нахмурился. Энергичная маленькая саба не вскочила на ноги в свойственной для нее манере. Но сколько раз сегодня ночью он запугивал ее, вынуждая закрыться? Хотя потеря чувствительности была благом. Сегодня ночью во время погони, грубого секса, бондажа и причинения боли он слишком явно проявил свою сущность Верха. Не имеет значения, как сильно она наслаждалась игрой в пленение, это, несомненно, пошатнуло ее душевное равновесие. Нет, даже если сейчас она придет в норму, он не может отпустить ее домой одну, в любой момент ее могут постичь последствия содеянного - кошмары.
