То, что ему принесли, было настоящим коньяком. В таком месте, как это, хороший коньяк казался неуместным. Завсегдатаи, судя по их виду, должны были скорее предпочитать пиво, эль, джин, но не коньяк. Дикон потягивал коньяк, посматривая на свои часы, словно поджидая кого-то, и время от времени оглядывал зал.
В трактире становилось все оживленней. Каждую минуту подходили новые любители выпить. За стойкой работали две горничные. Вскоре гул голосов стал походить на рев: посетители вынуждены были кричать, чтобы их могли расслышать собеседники. Дикон понял, что подслушать что-нибудь интересное не удастся.
Справа от него за соседним столом сидел человек со слезящимися глазами. На голове у него была вязаная шапочка. Когда служанка поставила перед ним стакан с выпивкой, он перехватил ее руку.
— Не так быстро, милашка, — проговорил он, обнажая в улыбке почерневшие зубы. — Задержись. Мне нужна компания, чтобы отметить одно событие, не так ли, Джимми? — спросил он своего спутника, и тот согласно кивнул. — Джимми не в счет, — объяснил он девушке. — Он не умеет праздновать.
— Простите, сэр, я не могу. У меня работа, — сказала девушка, пытаясь освободиться.
— Задержись на минутку, милашка. Только один глоток. Вот, отпей у Джимми. Он еще не пил.
Девушка слегка наклонилась, резко опустила руку, и человек со слезящимися глазами обнаружил, что хватает воздух. Горничная проскользнула между столиками, и ее поклонник только теперь понял, что она сбежала.
— Черт побери! — пробормотал он. — Иди домой, Джимми. Я не могу праздновать с такими как ты. Я не виноват, что твоя лодка дала течь. Пусть жена любуется твоей кислой рожей! — и он повернулся к Джимми спиной.
Джимми мрачно посмотрел на него, встал и вышел, не сказав ни слова. Дикон наблюдал за Слезящимися Глазами. Тот осушил свой стакан и огляделся, то ли чтобы заказать еще, то ли в поисках подходящей компании. Дикон не понял.
Неожиданно для себя Дикон ободряюще улыбнулся Слезящимся Глазам, встал, подошел к его столику и спросил:
— Можно мне вас угостить?
— С какой стати? Я тебя не знаю.
— Нет? Вы меня не помните? Я слышал, вам крупно повезло, и хотел помочь отпраздновать. Девушка! — крикнул он горничной, но его голос потонул в гаме.
Слезящиеся Глаза осмотрел Дикона с ног до головы: городская одежда, такую не носили в кентских деревнях, промышлявших контрабандой, но одежда старая и не модная. На других посетителях трактира было примерно то же самое. Слезящиеся Глаза остался доволен.
— А почему я тебя не помню? — спросил он. — Я никогда не продавал тебе бренди, правда? Я бы запомнил.
— Нет пока, — сказал Дикон. — Мы говорили с вами об этом пару месяцев назад, но у вас тогда не было лишнего. Не помните?
— Нет, черт возьми, — ответил Слезящиеся Глаза. — Давай выпьем.
Дикон пересел за его столик и стал махать девушке, которую безуспешно пытался пригласить в свою компанию Слезящиеся Глаза. Она вопросительно посмотрела на Дикона.
— Вы с Бартом? — спросила она. — Я думала, вы за другим столиком. Будьте с ним осторожней. Барт уже достаточно выпил.
— Я видел, — кивнул Дикон, улыбнувшись. — Я подсел к нему, чтобы отпраздновать. Принеси ему выпить.
Девушка взяла пустой стакан Барта и вскоре вернулась уже с полным. Ставя его на стол, она старалась держаться от Барта подальше.
— Ну, — сказал Дикон, — что отмечаем?
— Я думал, ты знаешь! Думал, все знают! — Барт широко улыбнулся. Дикон смог разглядеть даже его язык за гнилыми зубами.
— Конечно, знаю. Но мне хочется услышать подробности. Господи, Барт, это настоящая удача, старина. Выпьем.
Барт выпил. Но не сразу. Дикон удивился, сколько в Барта помещается. Тот смаковал выпивку и рассказывал.
Он нашел нового поставщика, француза, у которого судно в два раза больше, чем у его прежнего партнера. И первая операция, накануне ночью, прошла без сучка без задоринки.
— Все точно как в аптеке, — хвастался Барт.
Фляги с коньяком надежно спрятаны на болотах. Барт собирался вывозить их небольшими партиями, чтобы не возбуждать подозрения.
— Этим таможенникам за нами не угнаться, — говорил он. — Я могу протащить коньяк прямо перед их носом, и они не заметят.
— Так ты их не боишься? — спросил Дикон.
— Не-а. Я знаю все их уловки. Ни один таможенник не справится со стариной Бартом Макбрайдом. Ты говоришь, что хотел купить у меня коньяк? Хочешь из этой партии? У меня теперь его много, так что и тебе хватит.
— Давай, — ответил Дикон, внутренне содрогнувшись. Что он будет делать с таким количеством коньяка? Его интересовал груз, который вывозили, а не ввозили. Но у него было такое чувство, что это все связано. Казалось вполне разумным, что те, кто ввозил контрабандный коньяк, с радостью предоставят свои услуги для вывоза какого-то другого груза, чтобы не возвращаться порожняком.
— Мне нужно сообщить своим клиентам, — сказал Дикон. — Они… э… работают в районе Кентербери. Доставка через, скажем, неделю?
— Сколько?
— Три?
— Черт меня возьми, ты можешь взять и шесть. Для старого друга не жалко, понимаешь? — Барт снова улыбнулся, продемонстрировав гнилые зубы. Голова его качалась из стороны в сторону.
— В следующий раз возьму шесть, — пообещал Дикон. — А сейчас три. Должен сначала договориться.
— Не помню, как тебя зовут, — проговорил Барт.
— Дэниел, — ответил Дикон. Он чувствовал себя в пасти льва. — Дэниел Ричардс.
— Черт, а ты хороший парень, — сказал Барт. — Закажи еще.
— С удовольствием, — ответил Дикон.
Позже, лежа в своей комнате и пытаясь заснуть, несмотря на шум, доносившийся снизу из трактира, Дикон думал, как он сможет избавиться от этих трех бочонков коньяка, которые придут к нему через неделю. Такую возможность они с лордом Эйвбери должны были заранее обсудить. Теперь уже поздно. Ему в голову пришла заманчивая идея, но он не знал, справится ли один. Он все думал, как же лучше провернуть это дело, и не заметил, как подкрался сон.
На следующий день Дикон отправился осматривать Димчерч. Он уделил особое внимание побережью. Берег здесь был песчаный. Не лучшее место для судов, доставляющих контрабанду. Но, возможно, они бросают якорь подальше от берега, а груз перевозят на лодках или маленьких суденышках. А, может быть, они швартуются в другом месте. Как жаль, что он почти ничего не знает о контрабандистах. Ему придется как следует заняться Бартом Макбрайдом, если тот, протрезвев, будет по-прежнему так же доброжелателен.
Осмотрев побережье, Дикон отправился на другой конец города, к болотам. Они казались такими же недоступными, как и накануне. Несмотря на солнечный день, над болотами висел туман и раздавался целый хор птичьих голосов. Гуси, утки, куропатки, коростели, травники, кроншнепы — кого здесь только не было? Многих Дикон не мог отличить по голосам или просто не знал, а может быть, таких птиц не было в Дареме. Иногда стая куликов или ржанок поднималась над туманом. Птицы делали несколько кругов и возвращались на болота.
