— Мы примем все, что судьба уготовила нам, — прошептал Дикон, снова обнимая ее. — О Кэролайн! Моя дорогая Кэролайн! — он осыпал ее поцелуями. Наконец, он выпустил ее из своих объятий. — Мы должны сразу же рассказать Рут. Она уже из-за всего этого измучилась.
Он велел позвать сестру. Та сразу же обо всем догадалась, как только увидела их счастливые лица.
— Вы будете моей невесткой! — закричала она. — Добро пожаловать в нашу семью!
Поскольку Дикону через несколько дней снова нужно было уехать по делам Военного министерства, он получил специальное разрешение, и они с Кэролайн поженились в присутствии только Рут и лорда Эйвбери. Дикон переехал в дом на Ганновер-сквер. Ему нравился этот дом, но он там чувствовал себя не в своей тарелке. Пока он гонялся за человеком, который подозревался в том, что переправлял во Францию большие суммы денег, дом был конфискован. Кэролайн переехала на Голден-сквер. Ей удалось спасти лишь свою одежду и новый письменный стол. Вскоре она наконец получила наследство в сто пятьдесят тысяч фунтов минус довольно крупную сумму, которую потребовал за свои услуги Лэмбертон.
Фенланд с Данторпом были сосланы в Австралию.
Новая должность Дикона была сокращена вскоре после девятнадцатого октября, когда Наполеон был разбит под Лейпцигом, в сражении, ставшем известным как Битва наций. Хотя Бонапарт отрекся от престола лишь одиннадцатого апреля 1814 года, все верили, что худшее позади. Дикону разрешили уйти в отставку, и он торжественно отвез свою молодую жену в Дарем. Вдовствующая графиня Райкот встретила их с распростертыми объятиями и устроила в их честь бал, пригласив в качестве почетных гостей сэра Гарри Уэдсуорта и его молодую жену. Кэролайн и Медди, леди Уэдсуорт, вскоре стали неразлучными подругами.
Кэролайн даже мечтать не могла о том, что супружеские обязанности, которых она так боялась, могут быть такими приятными. Ее любимый Дикон был таким нежным и внимательным, что ее супружеская жизнь была совершенно не похожа на те мрачные отношения, которые были у нее с Уолтером.
Она была переполнена счастьем. Однажды ночью, когда они ложились спать после длинного и суматошного дня, она думала о том, что это новый брак так ее преобразил. Кэролайн была энергична, радовалась началу каждого дня и ни минуты не сидела без дела, чем заставляла старую графиню с удивлением качать головой.
— Мне кажется, я никогда так хорошо себя не чувствовала, — говорила она Дикону, снимавшему рубашку. Она лежала в постели, с восхищением глядя на мужчину, за которого вышла замуж. — Это все твоя заслуга. Я здорова, потому что счастлива. Иди ко мне. — Она протянула к нему руки.
— Хочешь поцелуй? — сказал он, послушно склоняясь над ней. — Я всегда к вашим услугам.
— Да, но знаешь, я хочу есть. У меня перед глазами тот виноград, что был на столе за ужином. Он меня так и манит. Дикон, я должна съесть виноград. Будь умницей, принеси. Я обещаю, никаких косточек в постели.
Удивляясь такой неожиданной страсти к винограду, Дикон выполнил ее просьбу. Появилось блюдо с виноградом, на котором вскоре не осталось ничего, кроме косточек. До него вдруг дошло.
— Дорогая, ты не беременна? — спросил он. — Почему ты мне не сказала? Мы должны быть очень осторожны, ты же знаешь. — Он озабоченно посмотрел на нее.
— Беременна? Почему ты так думаешь? Потому что я захотела винограду? — она рассмеялась.
— Разве с тобой раньше такого не бывало, чтобы хотелось съесть чего-нибудь? Я помню, Рут рассказывала, когда она носила Альфреда, и Чарльза, по-моему. Она не могла жить без горячих крестовых булочек. Их было очень трудно найти после Великого поста. Интересно, хватит ли нам винограда.
— Правда? Никогда о таком не слышала! Но я не могу быть беременной. Я слишком хорошо себя чувствую! — Она задумалась, делая в уме подсчеты. Может быть, и правда?
Это оказалось правдой. После спокойной беременности в июне 1814 года она без особых осложнений родила здорового мальчика, которого назвали Ричардом в честь отца Дикона. Если его родители, наблюдая за ним, бесконечно волновались, это было понятно, но его разумная бабушка, вдовствующая графиня, очень быстро положила этому решительный конец.
После битвы при Ватерлоо двадцать второго июня 1815 года в Райфилд вернулся Бенджамин Ричардсон с огромным шрамом через все плечо, но целым и здоровым.
Появление дочери Кэролайн и Дикона — Рут в 1816 году — добавило еще больше радости к тому счастливому настроению, в котором пребывала семья после возвращения Бенджамина. Теперь самой главной заботой Кэролайн была ревность, которую ее маленький сын испытывал к появлению другого ребенка в семье.
Затем родились Гарри и Питер, и последний — Джон — все здоровые дети. Кэролайн с гордостью смотрела на свою растущую семью.
— Ты хочешь, чтобы у нас была семейная команда для крикета? — спросила она однажды мужа, укладывая спать Джона.
Няня часто жаловалась, что леди Райкот слишком много времени проводит в детской. Кэролайн и Дикон были родителями, может быть чересчур заботливыми, но они никогда не уставали от своих растущих обязанностей. Мама всегда сама укладывала Джона спать.
Дикон рассмеялся.
— Слишком большая разница в возрасте. Представляешь себе Джона с битой в руках? Ему еще расти и расти. Ричард уже сейчас хочет быть капитаном. А как насчет Рутти?
— Может быть, нам нужна еще и женская команда, — ответила Кэролайн.
Примечания
1
Каттер (англ.) — закройщица. (Прим. перев.).
2
«Темно-желтые» — Королевский восточнокентский полк. (Прим. перев.).
