Кэролайн казалось, что ее сердце сейчас разорвется. О, если бы она только могла! В объятиях Дикона она готова была согласиться на все, что угодно. Но это невозможно. Она должна соблюдать траур как положено, в течение года. Дикон должен это понять. Но понимает ли он, что она никогда не сможет родить ему наследника, которого он непременно захочет, возможно, так же страстно, как этого хотел Уолтер? Пусть выберет себе девушку, которая сможет родить ему сына, и не одного сына. Теперь у нее достаточно денег, чтобы прожить всю оставшуюся жизнь комфортно. Она может путешествовать, возможно, восстановит отношения с семьей, найдет интересное занятие.
Но неизвестно почему будущее казалось безрадостным.
— О Дикон, вы же знаете, что я не могу.
— Почему? — спросил он, убирая с ее лба упавший локон.
— Я должна соблюдать траур в течение года. Мне не нравится то, что обо мне уже говорят. Будьте уверены, что уже говорит весь город, если за это взялись леди Робстарт и миссис Хинкл. Я не хочу давать им лишнего повода, не соблюдая еще и траур.
— А что говорят? — спросил Дикон, целуя ее пальцы.
— Вы прекрасно знаете! Что я сбежала от мужа, жила под вымышленным именем — а на самом деле это девичья фамилия моей бабушки, я вам говорила? Что у меня близкие отношения с мужчиной, который не является моим мужем, и что это длится уже давно и началось еще до смерти моего мужа. Разве этого не достаточно? А скоро, наверное, заговорят о том, что я занималась контрабандой оружия вместе с Уолтером.
— А кто этот мужчина, с которым, как говорят, вы близки? — Дикон провел пальцем по ее руке.
— Как будто вы не знаете! Вы, конечно! А ведь мы так порядочно себя вели все это время. Но всегда есть люди, готовые поверить в самое худшее.
— Не вижу в этом ничего плохого, — сказал он, улыбаясь так, что у нее защемило сердце. — Для меня это звучит упоительно. Ничего лучшего я придумать не могу. Я хочу, чтобы мы были близки. Очень близки. — Он снова обнял ее. — Кэролайн, вы нужны мне, я хочу, чтобы мы были близки на всю оставшуюся жизнь. Я люблю вас, и я хочу, чтобы вы стали моей женой. Забудьте, что «они» говорят. Выходите за меня, и мы покажем им, что такое быть близкими.
Почти сдавшись от поцелуев и предложения, Кэролайн расплакалась.
— О! Если бы только… — воскликнула она, вырываясь из его объятий.
Если бы. Опять. Она же дала себе слово не произносить эти «если бы». Она расправила плечи и вытерла слезы.
— Я не могу, Дикон. Вы знаете, что я не могу. Пожалуйста, давайте больше не говорить об этом. Мне пора. Вы хотите отвезти меня или мне взять экипаж? У меня, оказывается, много вещей, да еще и Досси.
— Тогда я сделаю две поездки, — решил Дикон. Он поцеловал ее. — Мы не в последний раз видимся, — предупредил он.
— Нет, я надеюсь! Я хочу, чтобы вы с Рут пришли ко мне, как только я устроюсь.
— Мадам, ваше желание для меня закон, — Дикон поклонился ей, приняв невозмутимый вид. Он широко распахнул для нее дверь и, пропуская вперед, подмигнул.
Кэролайн не пришлось скучать на Ганновер-сквер. Прислуга раскололась на два лагеря: на тех, кто не любил виконта Кэрроуэйя, хотя раньше никогда этого и не показывал, и на тех, кто хранил ему верность даже теперь. Кэролайн очень хорошо знала, кто к какому лагерю принадлежит. Но настроения некоторых слуг, от которых она была далека, были для нее полной загадкой. Конюхи и грумы, например. Она знала лишь, как их зовут, и все. Ей не хотелось увольнять хороших работников, которым к тому же нужно было как-то кормить себя.
В конце концов, она уволила Джейнса и двух лакеев из его свиты. Через агентство она нашла нового дворецкого по фамилии Краббинз и одного лакея. Ей как вдове второй лакей был ни к чему.
Она жила в постоянном страхе, что ее в любой момент заставят освободить этот дом, но ничего не сделала для того, чтобы подыскать себе другой. Она не могла позволить себе купить дом, пока не вступит в права наследования. Мистер Лэмбертон советовал ей запастись терпением. Он добился отсрочки по поводу дома на том основании, что Уолтер не был осужден. Кэролайн это казалось чистой формальностью, но она приняла объяснения мистера Лэмбертона вместе со счетом, который он ей представил. Он не получит деньги за свои услуги, пока завещание не вступит в силу.
Она каждый день выезжала на прогулки. Наступило лето. Теперь, когда прекратили топить камины, воздух был чистый. Но главная причина, по которой она каждый день выходила из дому, состояла в том, чтобы доказать себе самой, что она свободна и может уходить и возвращаться, когда пожелает. Нужно только распорядиться, чтобы запрягли экипаж, и она могла ехать куда угодно.
К своему удивлению, Кэролайн быстро привыкла. К июлю она уже утратила интерес к прогулкам. Ей страшно было уезжать из дома, она боялась, что когда вернется, окажется, что дом у нее уже отобрали.
Кэролайн занимала себя тем, что выбирала, что заберет себе, а что оставит Короне. Она понимала, что Корона имеет право на все, но сомневалась, что Корона не обойдется без ее одежды и нескольких личных вещей. А что делать с новым маленьким письменным столом, который она купила, чтобы заменить испорченный письменный стол Уолтера? Кэролайн обнаружила, что все деньги в сейфе оказались нетронутыми, и поместила их в банк. Там было достаточно, чтобы оплатить новый письменный стол и прожить, пока она не получит наследство. В старом письменном столе она больше не нашла ничего интересного. Письма, которые она обнаружила, были в основном о новых заказах на коньяк. Кэролайн их сожгла.
Однажды к ней приехал с визитом лорд Эйвбери. Его проводили в кабинет, теперь ее кабинет. Она была потрясена, что к ней пришел начальник Дикона. Когда Краббинз объявил, что к ней пришел лорд Эйвбери, она внутренне содрогнулась. Он думает, что она что-то знает о занятиях Уолтера? Сколько еще она будет связана с тем, что заварил Уолтер? Кэролайн хотела покончить с этим раз и навсегда.
— Проводите, — сказала она Краббинзу.
После обычного обмена любезностями лорд Эйвбери сразу перешел к делу.
— Это вопрос штрафа. Дело может разбираться в казначейском суде, если вы захотите оспорить штраф. Вам, конечно, сообщат, но я счел необходимым предупредить вас.
— Означает ли это, что я должна буду расплачиваться всю жизнь за то, что сделал Уолтер? — спросила она. — Мне сказали, что у меня собираются отобрать этот дом. И всю недвижимость.
— О да. Его собственность будет конфискована. Это законно, уверяю вас. Вы еще не вступили в права наследования, не так ли?
— Нет. На это нужно время. Вы не знаете, каким будет штраф?
