мешочках. Поймав жертву, паук оплетает ее паутиной, затем в эту шелковистую «миску» напускает пищеварительные соки из кишечных и ротовых желез. Соки разжижают и переваривают ткани жертвы. Разжиженную часть тела мухи или бабочки паук сосет глоткой-трубочкой, как мы коктейль через соломинку.
С веранды хорошо виден правый берег реки, оканчивающийся наверху грядой, напоминающей спину гигантского верблюда. Гряда понижается в южном направлении. Создается впечатление, будто верблюд наклонил голову, чтобы напиться или пощипать травку. Деревья, освещенные лучами заходящего солнца, кажутся огненными. Над деревьями висят оранжевые облака. Яркие, сочные, непривычные нашему глазу краски! Долину заполнил туман. Над молочно-белым маревом видны округлые вершины холмов. Вдруг из-за туч появилось солнце, и мы видим перед собой не туман, а огромное плещущееся озеро. Оно блестит и переливается разноцветными красками.
На яркий свет керосиновой лампы в комнату залетела ночная бабочка. Когда она затрепыхалась в моей руке, с нее полетели чешуйки, напоминающие тополиный пух. Ночная бабочка обладает желтовато-серебристой окраской, сходной с бликами лунного света. Лунной ночью она как бы растворяется среди окружающей природы, становится незаметной. Распрямив крылья бабочки, положил ее в книгу. Открыв книгу утром, увидел: около бабочки копошатся сотни мелких муравьев. От бабочки остались только прозрачные крылышки.
В тот день к нам в гости пришли жандармы, знакомые Саши Тарана — Антуан и Леон. Разговорились. Леон рассказал, что его родная сестра учится в нашей стране в медицинском училище. Недавно мы получили газеты. Я вспомнил об одной заметке в «Известиях». В ней говорилось, что ставропольское медицинское училище готовит специалистов и для ряда стран Африки. Из Конго в училище приехали две подруги — Тереза Буити и Анна Бувала. На фельдшерском отделении этим девушкам помогает учиться их новая подруга — отличница Татьяна Пшеничная. В газете была помещена фотография трех девушек. Разыскал газету и показал фотографию Леону. Он узнал свою сестру и запрыгал от радости.
Тени прошлого
Возвращаясь однажды из маршрута, увидели на крыльце дома в Какамоэка супрефекта. Остановились его поприветствовать. Он пригласил нас в дом. У него за столом сидел дряхлый старик, грудь которого была увешана орденами. Наливая виски, супрефект заметил: «Перед вами король Майомбе. Ему около 100 лет. Живет в деревне Луака».
Итак, перед нами сидел один из бывших вершителей судеб конголезского народа, виновник слез и неимоверных человеческих страданий, торговец людьми. В Конго есть еще два короля: король Маккоко, проживающий в деревне Мбе, к северу от Браззавиля, и король Малоанго — его резиденция в деревне Лоанго, недалеко от Пуэнт-Нуара. Все они — тени жуткого прошлого.
Королевство Маккоко когда-то было могущественной империей. Оно простиралось до Мадингу и Франсвиля на западе, до реки Алима на севере и до реки Конго на юге. Короля Маккоко окружали именитые люди. Двое из них находились постоянно при короле, другие — в провинциях, где представляли короля. Они передавали указы вождям земель, собирали налоги: орехи кола, шкуры животных, слоновую кость, продукты питания — и все это привозили королю.
…Декабрь 1879 г. Саворньян де Бразза отправился во второе путешествие в Экваториальную Африку. Он прибыл в Габон, на лодке поднялся по реке Огове, потом шел пешком и попал в истоки реки Лефини. Спускаясь по ней, Бразза встретил посланцев короля Маккоко. Они отвезли его к королю, с которым он в сентябре 1880 г. подписал соглашение. По этому соглашению земли империи отдавались под протекторат Франции. В селении Нтамо, на правом берегу реки Конго, Бразза основал город — будущий Браззавиль.
До Бразза дошли слухи, что до океана можно добраться, не только следуя по реке Конго, но и другим путем — по реке Ниари-Квилу. Бразза оставил сержанта Маламина для охраны базы, а сам отправился на запад. Около Мин-дули ему преградили путь враждебно настроенные племена. Тогда Бразза повернул на юг и продолжил путь вдоль реки Конго, где встретил Стенли. Стенли прибыл в Нтамо 10 месяцами позже Бразза — в июле 1881 г. Чтобы завладеть землями правобережного Конго, он пытался подкупить сержанта Маламина, применяя угрозы, но тщетно. Маламин оставался на посту до возвращения Браззы, а Стенли вынужден был примириться с фактом, что его опередили.
В 1883 г. Бразза прибыл в Среднее Конго с полномочиями правительственного комиссара французского правительства в Западной Африке. Он посетил реку Алима, королевство Маккоко и Долизи. В то же время капитан-лейтенант Кордье по поручению французского правительства вел переговоры с королем Малоанго в его резиденции Лоанго и с вождями Пуэнт-Нуара и подписал с ними соглашения, по которым их земли перешли под протекторат Франции.
Лоанго был самым крупным портом работорговли на Конголезском побережье. За три с половиной столетия отсюда было отправлено 600 тыс. рабов.
В 1885 г. Бразза покинул Конго, но в 1886 г. возвратился снова в звании генерального комиссара французского Конго. Бразза хотя и был колониалистом, но не терпел жестокостей, которые достигли апогея в соседнем Бельгийском Конго. О зверствах колонизаторов в Бельгийском Конго нельзя читать без содрогания, от этих ужасов леденеет кровь… О них частично поведал нам известный писатель Конан Дойль в книге «Преступление в Конго», вышедшей в 1909 г.
…Две тысячи белых агентов должны были заставить жителей через посредство наемников-африканцев из самых диких племен собирать каучук. Наемники-африканцы, или «головы», как их называли, вооруженные огнестрельным оружием, грабили и жгли деревни, истязали, уродовали и убивали кого им заблагорассудится, заставляли членов одной семьи публично сожительствовать друг с другом, чтобы поразвлечься этим зрелищем, требовали для себя женщин и пальмовое вино. Все это бесчеловечное, звериное творилось с одобрения, а зачастую и в присутствии белого начальства. Чем больше зверствовал «голова», тем больше жители собирали каучука, тем больше было жалованье белого агента. Когда сбор каучука уменьшался, «голова» терпел настоящие издевательства от белых агентов, поэтому он вовсю старался внушить ужас жителям деревни.
Для сбора каучука жителей загоняли в заросли, а тех, кто оказывал сопротивление, расстреливали. Убитым отрубали левую руку, и эти трофеи сдавались в комиссариат. Солдаты даже не смотрели, в кого стреляли. По большей части они убивали несчастных, беспомощных женщин и ни в чем не повинных детей. Отрубленные руки — мужские, женские и детские — раскладывали рядами перед комиссаром, он считал их, чтобы убедиться, что солдаты не расходовали патроны на сторону. Комиссар получал премиальные — около одного пенса за фунт каучука. Он был заинтересован в том, чтобы сбор каучука был как можно больше (из показаний американского миссионера Мэрфи).
О случае в деревне Ибера рассказал шведский священник Шублом: «Только я хотел было начать проповедь, как в толпу
