на корме за рулем, другой сидел впереди, на краю плота, и наблюдал за бурным потоком. Он должен был заранее предупреждать рулевого об опасности.
С обеих сторон глядел на нас задумчивый, великолепный осенний лес. По реке шла шуга. Подсвеченная солнечными лучами, она играла всеми цветами радуги. Природа была полна очарования. У всех было радостное настроение. Мы отдыхали после трудного лета. И наш вахтенный, что греха таить, по-видимому, задремал и вовремя не заметил опасности. Когда он, очнувшись, крикнул: «Камень, держи левее», было уже поздно. Плот, зацепив за валун краем, резко накренился, и мы оказались в ледяной воде. Над водой торчали только три бревна нашего огромного плота, на которые мы и выбрались, стуча зубами от холода. К счастью, у одного из товарищей была в кармане фляга со спиртом. Отпив по глотку и придя немного в себя, стали думать, что же предпринять. Решили попытаться сдвинуть плот. Опускаемся попарно в ледяную воду, толкаем его, напрягаясь изо всех сил, но… безуспешно. Плот крепко сидел на валуне.
Тогда мы стали звать на помощь. В ответ слышалось только эхо. Наши голоса осипли. Наступила ночь. Стоя, прижавшись друг к другу, мы пели. Глаз не смыкали. Заснешь — свалишься в воду. С нетерпением ждали рассвета, надеясь услышать ржание лошадей, тянущих лодки вверх по реке. Начало светать, затем наступил полдень, а лодок не было. Добраться до берега, преодолев ледяной поток метров 50 шириной, было мало шансов, тем более мы уже ослабли от холода и голода. Представили даже невероятное — человек доплыл до берега. Но что ему делать дальше? Замерзший, не имеющий возможности развести костер, он бы неминуемо погиб в лесу. Поэтому решили ждать…
На вторые сутки среди ночи смельчак, который хотел доплыть до берега, внезапно закричал: «Лодки… лодки… Я слышу ржание лошадей». Но никаких лодок не было и не должно было быть: кони и лодки могли появиться только днем. У нашего товарища начались галлюцинации.
Не знаю, что было бы с нами, если бы не подоспели лодки. Они подошли днем, и мы были спасены.
А водопад Лали-Бвенза продолжал шуметь и осыпать нас мелкими брызгами. Стало прохладно. Пора было уходить. Нас ждала работа. Делу — время, потехе — час.
В Пуэнт-Нуаре сдал на химический и спектральный анализы образцы пестрых брекчиевидных глин. Анализы показали, что в глинах есть никель, хром и магний, а также серпентиноподобный минерал, который был обнаружен при просмотре глин под микроскопом. Предположение, что найденные нами глины — элювий кимберлитов, подтвердилось анализами.
Недели через три мы снова увидели Луи Бунгу. Он нашел несколько алмазов и приехал в Пуэнт-Нуар, чтобы поделиться с нами этой радостью.
Человек джунглей, Луи Бунгу уже на второй день пребывания в городе жаловался: «Мне здесь жарко и душно, месье Базиль. Хочу скорее вернуться домой, под сень деревьев».
Мне вспомнился эпизод из книги Арсеньева «Дереу Узала». Владимир Клавдиевич пригласил к себе в гости во Владивосток знаменитого охотника-нанайца. Дереу Узала сказал:
— Нет, спасибо, капитан. Моя Владивосток не могу ходи. Чего моя там работай? Охота ходи нету, соболя гоняй тоже не могу. Город живи — моя скоро пропади.
Так и у нас. Через два дня Луи уехал в джунгли.
В джунглях Майомбе
Закончив отчет о поисковых работах на алмазы, еду в Димонику, что в горах Майомбе, искать золото.
Километрах в 50 от города дорогу пересекает огромный варан, примерно с полметра длиной. Марсель Мунгабио прибавляет газу с явным намерением раздавить варана. Прошу Марселя притормозить машину, что он и делает, правда, неохотно. Варан скрывается в зарослях.
В пути на нас обрушился ливень (шел февраль, начинался большой дождливый сезон). По дороге потекла неглубокая, но местами весьма бурная река. Наш газик бежит вверх, навстречу потоку, разбрызгивая в обе стороны воду, словно поливальная машина. Холодные капли дождя проникают за воротник куртки, попадают в рукава. Поднялась вода в реках, залила прибрежные кусты бамбука. Поток подхватывает и несет палки, бревна, ветки. Они проносятся с большой скоростью. Дорога раскисла. Машина продвигается с трудом на второй скорости. Иногда ее заносит, что небезопасно: можно свалиться в пропасть, тянущуюся справа от дороги. Оползают склоны, загромождая дорогу раскисшей глиной со щебнем, падают на дорогу деревья. Дорога узкая и объехать их нельзя. Приходится расчищать завалы. Подъехали к мосту через реку, а по нему течет настоящая река. Река пересекает реку. Географический парадокс!
До Димоники не доехали километров 50, остановились на ночлег. Нас встретила туча мокрецов. Когда их кружится много, они напоминают пыльное облако. Через считанные минуты они так нас искусали, что уши, голова и руки начали нестерпимо зудеть. На теле появились красные волдыри. Мы поскорее вбежали в дом. Но и в доме мокрецы продолжали жалить с каким-то остервенением. Нигде нет спасения от этих фуру. Вспомнились слова из одной книги, которую читал перед отъездом в Конго. Ее автор выразился примерно так: вряд ли природой создано что-либо более неприятное для человека, чем мокрецы.
Спали под марлевыми пологами: было душно, но мокрецы не беспокоили. Утром, забыв об их существовании, выбежал в одних трусах умыться. И был жестоко наказан за беспечность: миллионы мошек впились в тело, хоть караул кричи от внезапно возникшего невыносимого зуда во всем теле. «Пожалуй, иметь дело с сибирским гнусом все же приятнее», — подумал я в тот момент.
Через несколько часов прибыли в Димонику. Расположились на одной из вилл, стоявшей на холме (виллы построил золотопромышленник Вигуре. После революции он бежал из Конго). Отсюда открывался великолепный вид: расходящиеся веером гряды гор, покрытые темно-синими джунглями. Не зелеными и даже не сине-зелеными, а именно синими, сапфировыми. Фуру здесь почти не беспокоят.
Раннее бодрящее утро. Выхожу из виллы и не верю глазам: не видно ни веера горных хребтов, ни синих джунглей. Все закрыто молочно-белой пеленой тумана. Лишь кое-где проступают островерхие пики гор. Но день вступал в свои права, и туман стал рассеиваться. Все явственнее вырисовывались очертания долины, показывались крыши хижин поселка золотоискателей. Прошло немного времени, и от тумана остались отдельные пятна, которые рассеивались необычным образом — струйками и кольцами, как дым костров. Сходство поразительное!
После завтрака отправились в маршрут. Нужно было осмотреть реку Мавембу. Вот и она. Спускаемся в прохладные воды и бредем вниз по течению. Впереди рабочие, за ними геолог Владимир Васильевич Богомолов и я. Подошли к плесу. Нам с Богомоловым не хотелось погружаться по грудь в воду. И мы решили обойти плес берегом.
