чтобы принести клятву верности, Магнус был с отцом и младшим братом. Мне тогда было восемьдесят четыре, ему — тридцать шесть. С каким жаром он рассказывал о том, как брал на абордаж английских каперов незадолго до нашей встречи! Влюблённый в море человек… Только такому и можно доверить нашу Непобедимую Армаду!
— Тем удивительнее его решение в семьдесят лет пойти служить на королевский флот, который почти не участвовал в конфликтах, — заметил Ларс Ингварсон. — Аскильдсены издревле славились своими морскими набегами и моряками, и когда их сильнейший маг и лучший мореход, человек, отказавшийся от власти над своим Родом в пользу младшего брата, вдруг ушёл на королевский флот, я был поражен. Прошу, Ваше Величество, удовлетворите любопытство, терзающее меня вот уж большую часть моей жизни — что вы предложили Морскому Волку, что он бросил всё и согласился на подобное?
— Я пообещал ему этот день, — повёл рукой в направлении гавани король. — Пообещал день, когда именно он возглавит величайший флот, что когда-либо видело это море, и поведет его на войну, что снова сделает Швецию Великой, а его самого впишет в анналы истории как одного из тех, кто сделал это возможным. И он действительно славно потрудился, обучая экипажи и капитанов, курируя постройку судов и их сокрытие от чужих взоров.
Корабли неспешно отплывали, ничуть не опасаясь усиливающегося ноябрьского шторма, а трое Глав Великих Родов и король всё продолжали светскую, беззаботную беседу. Время от времени они бросали взгляды на стоящих чуть поодаль наследного принца и четверку молчаливых чародеев, но ни обратиться к Рагнару Олафсену, ни уточнить у его отца-короля о личностях таинственных незнакомцев Главы не решались.
Спокойный разговор плавно протекал, крутясь вокруг воспоминаний о днях былых, известных личностях, мировых событиях, последних новостях касательно гремящей в мире Первой Мировой Войне…
— Молодой герой русских, по слухам, сразил в бою не просто одного из сильнейших Повелителей Мертвых Цинь, но самого Императора Мёртвых, — заявил Пер Густавсон. — Аристарх Николаев-Шуйский, согласно моим источникам — бывший Наследник Рода Шуйских, ушедший из Рода и эмансипировавшийся, ещё более талантлив, чем его мёртвый папаша. Маг Заклятий в двадцать два, создал в восемнадцать свой Род и спустя всего лишь через четыре года Николаевы-Шуйские стали Великим Родом… В кругах аристократической молодежи и среднего поколения он — едва ли не главный кумир и знаменитость.
— Да что уж там аристократия русских, этот молодой прощелыга у них нынче общенациональный герой! — подхватил Ларс. — Мои люди докладывают, что во всех кабаках от Петрограда до Царицына — это один из крупнейших городов русского Юга — простолюдины пьют в его честь, а их скальды не устают слагать песен в его честь!
Рагнар, слыша эти слова, слегка скривился, но промолчал. Тем не менее, увидевшие первую за весь разговор реакцию принца Главы продолжили развивать тему:
— А ещё они даже не пытаются скрывать, что парень — реинкарнатор! — воскликнул Густав. — Даже не знаю, глупость это или какая-то их уловка… С одной стороны — Маг Заклятий в двадцать два, за четыре года из ничего создавший Великий Род, никем иным и быть не может. Да что уж там — он даже для реинкарнаторов слишком быстро и слишком многого достиг… С другой — Шуйские не просто аристократы, это один из самых богатых и могущественных Родов не только у русских, но и вообще в мире. И чтобы такие, как они, упустили из своих цепких лап реинкарнатора? Ведь с таким, как он, их Род и вовсе мог достичь немыслимых высот… Возможно, даже претендовать на корону Романовых, чем черт не шутит?
— А возможно, именно потому он и не в их рядах, — возразил ему Пер. — У Шуйских уже есть Маг Заклятий, причем, судя по тому, что рассказывают немцы, этот их Фёдор чудовищно могуч. Как говорил один мой знакомый, лично видевший его в деле, этот Шуйский обладает просто колоссальной личной силой. Он даже сильнее, чем их Кайзер, а тот, насколько известно, Маг Шести Заклятий. Наличие реинкарнатора вдобавок к такому магу в их рядах Романовы бы точно не потерпели — и без того многие считают, что предыдущего Главу Шуйских убили именно по велению Императора Николая. Вот и пришлось избавиться от парня… Хотя я был бы только «за» посмотреть на усобицу между Романовыми и Шуйскими. Желательно поддержанными остальным русским боярством, дабы свара как можно кровавей вышла…
На этих словах остальные участники беседы невольно согласно закивали. В Швеции, даже без учета нынешней обстановки, не нашлось бы ни единого аристократа, что не согласился бы с последним высказыванием Пера Густавсона — зла своему могучему восточному соседу они желали давно, дружно и вполне себе искренне. Вот уж более пяти веков желали — с тех самых пор, как русский царь Пётр, отлив из церковных колоколов артиллерийские орудия и ядра к ним, а также оплатив на последние деньги в своей казне работу грамотных артефакторов, что зачаровали всё это для русской армии, разгромил их возлюбленного Последнего Викинга при Ворскле, именуемой русскими варварами Полтавой.
Северная Война, длившаяся двадцать один год, в целом была, пожалуй, самым болезненным эпизодом в истории гордых шведов. Накопившая немалые богатства, промышленно развитая, полная искусных магов, особенно гидро и аэромантов, Швеция в те годы уверенно вошла в число сильнейших держав планеты. Балтийское море уже не первое десятилетие называли шведским озером, их флот был одним из крупнейших, современнейших и сильнейших, торговля приносила всё большие доходы и сам Карл уже подумывал о том, чтобы поучаствовать в войне за Испанское Наследство на стороне короля Людовика — тот готов был платить немалые деньги за то, чтобы потомки викингов всерьёз взялись за Англию, выключив её из борьбы и оставив Габсургов один на один с Бурбонами…
Русских, что в те годы едва-едва держали границы с Разломом, никто всерьез не воспринимал. Да и как иначе? Вся государственность истощенной войнами, смутами, мятежами и неурожаями страны держалась буквально на честном слове. Развалиться на десятки мелких независимых княжеств стране не позволяли ровно две силы — бояре и церковь. Первые всерьёз, хорошенько надавали по зубам Польше, решившей, что после очередного переворота, во время которого молодой тогда Пётр отнял трон у сестры-узурпаторши, а также сумели не допустить совсем уж трагедии из поражения в очередной русско-турецкой войне, отгремевшей при Софье. Лишь бояре и их Рода, потратив огромные силы и понеся немалые потери, защитили страну от внешних врагов…
Церковь же скрепила зашатавшееся под гнетом непрерывных бед государство изнутри. И она же сделала всё, чтобы
