сила давила, а твердолобость поражала. Как можно было полагаться только на удачу в таком серьезном деле, как беременность двойней?
Мне было очень жаль Валенсию. Удивительно сильная женщина, даже страдая от боли она продолжала улыбаться.
В доме было невероятно тихо. Я прислушивалась к звукам, но не было слышно даже голосов мужчин, спасающих хозяйку дома.
Что же они так долго!
Подскочила, не в силах усидеть на месте.
Походила по комнате, выглянула в окно. Заметила так же нервно расхаживающего по двору вожака. Он метался словно раненый зверь в клетке.
Сам же себя в эту клетку и загнал.
Вдруг послышались крики. Плач. Детский плач! Я дернулась к столовой, но меня опередил хозяин дома. И как он так быстро примчался со двора? Он же только что был там!
Мимо меня промчалась и помощница Валенсии. Она тоже появилась неожиданно, будто ниоткуда. Я застыла в нерешительности, желая и помочь, но и не мешать.
Девушка вынесла одного младенца, завернутого в теплую пеленку. Отдала мне.
Затем вернулась за вторым ребенком.
– Поможете мне? – она спросила, когда вышла во второй раз.
– Конечно! Говори, что делать.
Мы с Марикой, так звали девушку, прошли в детскую комнату. Тут были подготовлены всякие штуки для первой обработки детей.
Я скорее выполняла роль принеси-подай, а Марика ловко обращалась с детьми. С радостной улыбкой пообещала и меня всему научить.
Детки были на удивление красивые, а мальчик прямо вылитый Вадим. Когда они мирно засопели в своих кроватках, утомленные процедурами, я не могла на них насмотреться.
Уже размечталась, как у нас с Вадимом родятся такие же лапочки.
– Лиза, я побуду с детьми, а вы можете узнать, как там госпожа Валенсия? Страшно мне за нее, – слова Марики сшибли меня с розового облака, на которое я уже успела взобраться. И как я могла забыть про нее. Хотя, глядя на этих милых ангелочков можно забыть все на свете.
– Да-да, как что узнаю, сообщу, – я выскочила за дверь, бросив еще один взгляд на милашек.
Двери в столовую по-прежнему были закрыты. Я опасалась стучать, вдруг отвлеку. Постояла, прислушалась. Тихие мужские голоса звучали неразборчиво, но спокойно.
Я сложила руки у груди в жесте мольбы. Пусть у нее все будет хорошо! Ангелочкам нужна мама. Очень нужна. Уверена, Валенсия будет замечательной мамой.
Прошло не так много времени, и дверь наконец открылась!
Вышел Вадим. Он молчал.
Я кинулась к нему и схватила за руки, с которых он успел снять перчатки.
– Кажется, обошлось. Если бы не волчья регенерация, ее бы уже не было. Она даже сможет иметь детей, – я кинулась к Вадиму на шею и крепко-крепко его обняла. Потом заметила, что позади стоит его отец.
– Пойдемте, поговорим, – сказал он нам обоим. Мне не очень хотелось идти с ними, но спорить не стала. Надеюсь, их не придется разнимать.
Мы отправились прямиком на кухню. Вожак самолично заварил нам всем чай, и я посчитала это хорошим знаком. Должен же он отплатить сыну за спасение любимой женщины и младших детей.
Мы сели за стол. Игнат долго размешивал в чашке сахар, который и добавить-то забыл. Потом поднял голову и посмотрел на Вадима:
– Знаю, ты никогда не простишь меня за мать. И не прошу этого. Просто хочу, чтобы ты был свободен и занимался любимым делом… сын. Теперь ты ничего не должен клану. Я могу официально отпустить тебя и твою женщину. Жизнь за жизнь. Никто мне слова поперек не скажет. И денег на врачебницу тебе дам. Если пообещаешь помогать нашим в случае необходимости.
Я перевела взгляд на Вадима. Он молчал, глядя на отца, сощурив глаза, словно ожидая подвоха. Но вожак лишь вздохнул и снова опустил голову.
Эпилог.
Ох, что-то я сегодня разоспалась. Солнышко уже пробежалось по моим голым лодыжкам. Помню, как муж поцеловал, уходя в клинику, но я так и не смогла проснуться.
Благо идти недалеко, соседнее строение.
Семейная клиника Северских – это лучшее вложение средств в моей жизни. У отца Вадим денег так и не взял, но зато взял клятву не преследовать наше потомство. С клиникой помогли мои родители, точнее они позволили взять кредит в залог моей части дома. Это был великий жест доверия с их стороны, учитывая все риски.
Для начала этого хватило. А дальше было столько работы, что мы каждый раз радовались, что построили клинику рядом с лесным домиком Вадима. Он хоть и не такой здоровый, как родительский, но место нашлось для всех. И для бабушки, и для детей.
Умылась, оделась и вышла на кухню. Хм, и тут никого.
Перекусила на ходу и вышла во двор.
На лавочке, которую Вадим специально поставил вдоль стены дома для бабули, сидела бабушка собственной персоной и симпатичный мальчуган с темной кудрявой головой и милыми веснушками.
Мой любимый сын голячком наслаждался солнечным утром рядом с прабабушкой, ел яблоко и улыбался.
– Мама! – воскликнул малыш.
– Доброе утро, мой хороший, – я обняла сыночка и крепко прижала к себе сбитое теплое тельце. – А что это вы тут делаете?
– На солнышке греемся, правда, ба?
– Правда, сладенький, – бабушка погладила спинку правнука, счастливо улыбаясь. – Посиди с нами, Лизок, а то ты что-то бледненькая.
– Некогда, бабуль. Мне на работу надо, – посмотрела на сына и добавила: – помогу папе, а потом мы будем готовить торт к твоему дню рождения, Пашенька.
– Мама, мы с бабулей решили, что хотим на мой день рождения.
– И что же? Очень интересно, – ждала слов про собаку или игрушку, но ответ удивил:
– Сестренку! – сказал сын и снова куснул румяное яблочко.
Я рассмеялась и пообещала подумать. Надо же, какие молодцы. Подарок они придумали. Уверена Вадим тоже не отказался бы от такого подарка. Он оказался превосходным отцом. Хоть и был занят в клинике, но любую свободную минуту проводил со мной и сыном.
– Привет! – я заглянула в кабинет к Вадиму, когда от него вышел пациент. – Я сейчас в базу всех внесу, гляну, как дела на сайте и домой, печь тортик для сына.
– Ну уж нет, ты забыла самое главное, – Вадим медленно направился ко мне.
– И что же? – кокетливо спросила, подыгрывая ему и отступая.
– Поцелуй, – он поймал меня в объятия и прижал к себе. Зарылся
