было много. Были места, где она заливала землю, стены, траву. Воздух, густой от сгоревшего пороха, от гари полыхающих зданий и автомобилей, наполненный аурой смерти, пах слишком для Моргана знакомо — он был таким же, как в джунглях Вьетнама, во взятых «на штык» деревнях.
Какое-то время спустя — час? Полтора? — интенсивность боя начала ощутимо спадать. Всё меньше выстрелов, почти исчезли взрывы. Отдельные очаги сопротивления еще сохранялись, но в целом стало уже очевидно, что операция подходила к концу. Коммандос методично добивали раненых повстанцев, не беря пленных. Моргану это не нравилось, но он понимал — таковы были правила этой войны.
Он поднял голову. Уже окончательно рассвело, лучи солнца пробивались сквозь дым и пелену утреннего тумана. Освещали они жуткую картину: изуродованная воронками земля, трупы, обгоревшие здания, лужи крови, части тел…
— Мдааа, — протянул Мартинес. — Я как-то не ожидал такого адища…
— Заткнись, боец, — резко оборвал его Морган. — Просто делаем свою работу.
Но внутри он с товарищем соглашался — это и правда был ад. Ад, в создании которого они поучаствовали самым натуральным образом.
Глава 18
— Я всё ещё считаю, что это ошибка, эль Патрон, — Альфредо Кастано помотал головой. — Это совершенно ненужные риски.
Возвышающиеся за его спиной братья, Хосе и Хесус, закивали совершенно синхронно, будто болванчики из магазина.
Этот разговор в разных вариациях повторялся уже сколько, раз десять? Где-то так, если подумать. Ведь ни главе «специалистов» организации Эскобара, ни его телохранителям не нравилась идея выманивать «Верных М-19» на «живца» в лице их босса.
В конце концов, пусть даже они знают план «радикалов» до последней запятой — всегда что-то может пойти не так. Шальной осколок, какая-нибудь странная пуля… и до свидания.
Сам Пабло, прошедший в каком-то смысле четыре войны — если считать его собственное не случившееся будущее и судьбы его русской и сербской частей — почему-то особо не опасался серьезных проблем.
Почему? Сразу по нескольким причинам.
Во-первых, план радикалов был ему прекрасно известен — в конце концов, он во многом его сам создал, как тот, кто на самом деле управлял «отколовшимся» куском Движения 19-го апреля.
Во-вторых, его будет прикрывать не только местная полиция, но и собственные силы. Самые подготовленные бойцы, с кучей оружия. А ещё армейские части, которые прибудут на место по тревоге. Ведь, если смотреть откровенно, ему нужно было «прокачивать» не одного только генерала Фернандо Альгери, но и ещё несколько других офицеров — просто потому, что складывать яйца в одну корзину Пабло с некоторых пор не любил.
Ну и, в-третьих, сам Эскобар себе не очень хотел в этом признаваться, но он далеко не на сто процентов контролировал самолично созданную организацию. Как водится, среди радикалов обозначились свои течения, и, к его превеликому сожалению, далеко не везде его люди смогли взять контроль.
Именно для этого он и создал этот план — требовалось уничтожить неподконтрольные силы. И подсунуть им приманку в виде того же двойника у него могло и не получиться: ведь при всех своих особенностях, М-19 само по себе оставалось было довольно популярным движением и кто-нибудь мог и слить на сторону лишнюю информацию, что автоматом поставило бы под угрозу весь контроль над «Верными» вообще.
А это было просто недопустимо. Так что идти на физический риск для себя оставалось как бы не единственным решением вообще.
Помимо всего прочего, Эскобар решил переиграть ту часть, где общественности покажут труп Гарсии. Ведь если всё пойдёт по плану, то М-19 и ФАРК будут уничтожены, и единственной вооруженной оппозицией в стране останутся его «Верные М-19».
И, конечно, он сам. Он не то, чтобы был прямо-таки оппозицией… но на власть в том или виде точно претендовал, так что так себя классифицировать вполне себе имел право.
И ему требовался козёл отпущения — тот, на кого можно будет свалить грех наркоторговли в следующие пару-тройку лет. И кто лучше «левых партизан» подойдёт на эту роль?
Так что кокаин и прочую гадость в Штаты, Европу, Японию, Канаду и Австралию будут поставлять люди Эскобара, а виноватыми для всего мира — и в первую очередь американцев, конечно же, — станут люди Гарсии.
И через пару-тройку лет, когда объемы поставок в США снова вырастут до неприличных значений, он опять провернет всё тот же трюк, схватив и уничтожив «красного наркобарона».
Кто-то из его людей в стане УБН, ФБР и иже с ними получит повышение, сам Эскобар — очередную порцию благодарности и популярности, а Колумбия продемонстрирует приверженность идеалам борьбы с белой смертью.
Сейчас Пабло находился в относительно небольшой промзоне города Перейра, в офисном здании одного из своих занимающихся кофе заводов.
Это место он выбрал неспроста: стоявшее в глубине территории строение было построено ещё по старинке, с толстенными кирпичными стенами. Кроме того, подходы к нему удивительно удобно простреливались сразу с двух сторон, из производственных помещений. Да и за пределами контура самого завода хватало мест, где совершенно спокойно можно было разместить «засадный полк».
Он честно не очень понимал, как именно неверные «Верные» — невольный каламбур вызывал улыбку, похожую, впрочем, на злобный оскал — могут тут добиться успеха, даже при том, что собираются задействовать целых двести человек. Ведь одних только крупнокалиберных пулеметов у ребят Пабло здесь имелось аж двенадцать штук. Плюс ещё парочка дополнительных козырей: начиная с всё того же «Минигана», установленного на одном из верхних этажей, и заканчивая «Пламенем» — советским автоматическим гранатометом. Понятное дело, что и обычных пулеметов тоже хватало. И это не говоря о снайперах.
— Альфредо, — Пабло поднял руку, прерывая его очередные возражения. — Всё решено. Я здесь, и остаюсь. Твоя задача — обеспечить, чтобы ни один из этих сумасшедших революционеров, которых мы не контролируем, не ушел отсюда живым. Это главное.
Кастано тяжело вздохнул, и кивнул. В конце концов, он был солдатом, и приказ оставался приказом. Развернувшись и поправив воротник куртки в цветах «Берлинского камуфляжа», он вышел из кабинета, чтобы провести последний инструктаж с бойцами.
Пабло остался один в просторном кабинете директора завода. Обойдя мощнейший дубовый стол, на котором разлегся снабженный оптикой швейцарский SIG-540, с уже установленной в стволе винтовочной гранатой. Он подошел к окну, откуда открывался вид на внутренний двор предприятия — асфальтированная площадка, несколько грузовиков, сложенные штабелями ящики с продукцией. Невероятно приятный запах: оттенки кофе пропитали тут всё, и для такого кофемана, как Эскобар, это придавало обстановке отдельную нотку уюта. Мило, мирно и обыденно… так и не скажешь, что меньше
