нерв. Меня ломало. А глаза застилала пелена слез.
Чтобы не взвыть на весь дом, приходилось зажимать рот. Двумя ладонями. Сильно. Только помогало плохо. Всхлипы прорывались сквозь пальцы и глухим бульканьем разносились по комнате.
Я будто вернулась на десять лет назад. Снова была в нулевой точке, с которой все началось. Уже без Марины, без ревности.
Молодая испуганная девчонка под дверью чужой квартиры. Не преданная, не брошенная и вновь одна, потому что другие люди взяли на себя роль всевышнего и отобрали самое дорогое.
Бывшего мужа хотелось задушить голыми руками. У нас были разные весовые категории, но казалось, я бы справилась. Ради себя, своего ребенка и мужчины, которого любила больше жизни.
Мисюров не заслуживал такого сына, как Тим. Он вообще ничего не заслуживал. Все эти годы я винила отца во всех проблемах. Так и не простила ему, что шантажом заставил выйти замуж. Однако отцу оказалось далеко до Славы!
Папа всего лишь не хотел внука от Дениса. Ему было плевать на самого Дениса и на то, что между нами было. Он ни разу не спросил, кто настоящий отец моего ребенка. А Мисюров, как опытный кукловод, разыграл целый спектакль. Использовал всех, даже моего отца, как марионеток в своем шоу.
Знобило от этого нового знания. Я вспоминала все наши дни и ночи... близость, от которой всегда тошнило. Проклятый супружеский долг. Бесконечные упреки и угрозы.
Закрывала глаза и видела компромат, который Слава слепил против меня. Все эти лживые фото и наговор соседей.
Я ведь верила, что живу в аду. Что хуже уже невозможно. Но сейчас... мысль о том, каково Денису с его упрямым характером и горячим темпераментом было за решеткой, да еще по такой статье, выворачивала наизнанку.
Надеясь хоть как-то заглушить боль, я калачиком скручивалась на полу. Поджимала колени к груди. Обхватывала себя руками. Заливала солеными каплями пушистый ковер. Скулила в ладони. Хрипела от сдавленного «Нет».
Не слышала ничего, кроме плача. Не видела.
— Тише. Тише...
Слова раздались настолько неожиданно, что я дернулась.
— Денис? — Пряча зареванное лицо в ладонях, будто в темноте что-то можно рассмотреть, оглянулась назад.
— Ты все же открыла папку? — Он опустился рядом и усадил меня к себе на ноги.
— Да.
От прикосновения к голой мужской груди по телу побежали горячие волны. Мгновенно захотелось прижаться еще ближе, обхватить этого мужчину, чтобы чувствовать дыхание, запах, всего его.
— Глупая.
— Я тебя сейчас всего испачкаю, — растерялась, словно слезы были грязью.
— Не кислота. Не растворюсь. — Теплые губы потерлись о мой висок, а пальцы смахнули со щек соленые капли.
— Может, и кислота. Внутри так жжет, что мне плохо.
Наверное, нужно было успокоиться. Не хватало только устроить истерику на глазах у Дениса. Но от его близости слезы покатились еще быстрее. Ручьи превратились в настоящие водопады.
— Плохо, что не послушалась. Я же говорил: хреновое чтиво.
Денис начал гладить меня по спине. Медленно, с нажимом. Заставляя тело расслабляться и бесформенной тряпочкой оседать в его объятиях.
— Я и предположить не могла... — С огромным трудом смогла поднять голову и посмотреть в глаза Шахову. — Была уверена, что ты и Марина... Что вы просто уехали. И у вас все хорошо.
— Куда б я от тебя уехал? —усмехнулся Денис.
— Мы ведь поругались накануне расставания. Я дверью хлопнула.
— А я отпустил. Не побежал следом. Даже не представляешь, как жалел потом.
— Это все из-за моей трусости. Если бы мы уехали в тот же день, ничего бы не случилось.
— Хочешь записать чужую вину на свой счет?
— Но я могла...
— И я мог... — Денис шумно выдохнул. — Мог не издалека на тебя смотреть, а встретиться. В глаза спросить, почему связалась с Мисюровым и родила от него ребенка.
— Слава заставил переехать в его питерскую квартиру. Постоянно следил за мной. Ты бы и близко не подобрался.
— Не такая уж большая проблема. Мне нужно было всего лишь забить на обиды. И наступить на горло гордости. Остальное — дело техники.
— Теперь ты берешь на себя всю вину. — Вместо смеха из горла вырвался всхлип.
— На своем примере показываю, что ты не права. — Он быстро поцеловал меня в лоб. Как ребенка, глупого и все равно родного. — Твой бывший муж продумал все до деталей. Этот сукин сын нашел бы нас и в Питере, и в другой стране. Он бы не остановился.
— Но тюрьма... — Я до боли закусила губу. — Как ты выдержал?
— Можно считать, что мне повезло. На роль жертвы Мисюров выбрал хреновую исполнительницу.
— Марина созналась, что оболгала тебя? — От волнения сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Если бы! — Денис цокнул языком. — Для этого у нее не хватило серого вещества. Мне помог случай.
— Расскажи! — попросила я, будто это могло помочь избавиться от боли. — Пожалуйста.
— Нечего особо рассказывать. Спустя год после моего ареста эта дура решила повторить свой подвиг. Вроде бы хотела отомстить очередному ухажеру. Только ей достался дотошный следователь.
— Он поднял прежнее дело?
— Сразу же! А потом заставил эту идиотку сознаться, что оба обвинения ложные.
— И она призналась?
— Без Мисюрова и его ручных свидетелей у нее не было шансов выпутаться. Созналась как миленькая. А потом сама отправилась за решетку.
— Ее посадили? — Ушам поверить было сложно.
В моей картинке прошлого появилась еще одна трещина. Год я не разговаривала с Мариной. От отца слышала, что у нее все хорошо. Потом новости внезапно закончились. Я была уверена, что папа окончательно забыл бывшую любовницу. Вычеркнул, наконец, из списков разовых развлечений. А на самом деле...
— Суд дал ей четыре года. Учитывая, что она пыталась повторить свой финт второй раз, никакие смягчающие обстоятельства не помогли. После оглашения приговора адвокат сам развел руками.
— А ты... — Я хотела спросить, как он почувствовал себя на свободе, но язык не повернулся.
— А я отправился искать тебя... — Вместе со мной на руках Денис поднялся. Устроил меня на кровати. И лег рядом. — И совершил такую ошибку, за которую никогда себя не прощу.
***
У всего есть свой предел. У ожидания, у надежды, даже у боли.
Я еще чувствовала, как внутри все рвется, но не могла больше плакать.
