лицо при этом было задумчивым, если не сказать — отрешённым. Скорее всего, он просто пытался прислушаться к своим развитым органам чувств.
Батя же отреагировал со свойственным ему недоверием:
— Шо-о-о?!
Вместо ответа, исполин выскользнул из помещения надвратной башни и выглянул между зубцами. Подражая ему, через парапет перегнулась и добрая половина бригады. То ещё зрелище, наверное, если кто глазастый наблюдает.
И ведь действительно, прореха между островами медленно, но заметно, росла! Вот уже и небо внизу видно, и не чуть-чуть, как оно бывает на обычных пристанях, а прилично так!
Причина столь резкой смены курса нашлась без труда. Тот самый мост, нависающий над бездной, приближался и теперь выглядел совсем не как небольшой переход. Это был полноценный путепровод! Со всеми полагающимися перемычками, перекрытиями и с рёбрами жёсткости. Кажется, ещё и двухуровневый!
По крайней мере, так выразился кто-то из светопоклонников, сведущий в инженерном деле. Всё же, кое-какое образование церковь своим приверженцам давала. И было бы глупо им пренебречь. Так что Батя, да и остальные предпочли прислушаться. И присмотреться… Нет ли каких сюрпризов на нижнем ярусе. Но нет, всё было чисто. Решётка из балок хорошо просматривалась на фоне утреннего неба.
Скорость полёта неумолимо снижалась. Крепость развернулась вратами перпендикулярно к Шварцштайну. По всем признакам, пристань должна была случиться именно на кончике «языка». Как бы не разнести его случайно!
Но обошлось. Небесный бродяга буквально полз, а последние метры движение было заметно только на фоне моста. А поравнявшись с его кончиком и вовсе замер. Почти минуту ничего не происходило. Все ожидали привычного толчка, но вместо него пол лишь на миг надавил на пятки. А будь под ногами не камень, а мягкая земля, то и этого бы не заметили.
На поверку, чудо инженерии древних оказалось шириной как раз с надвратную башню. А вот длинна озадачивала — явно не меньше трёх сотен метров. И как только держится?!
Но это не первостепенный вопрос. Куда важнее было установить контакт с местными. Ну или для начала хотя бы понять кто они. И как же это сделать?
Батя не стал ничего изобретать:
— Один доброволец! Без оружия! На выход!
Глава 16
Ага! Ищи дурака! Добровольца ему… А ещё чего?
Охочих рисковать башкой не нашлось. Тогда пришлось переводить авантюру в формат платной услуги:
— Значится, слушайте сюда! Кто первый познакомится во-о-он с теми ребятами, тот получит серебряк. Целковый! — Батя надавил на последнем слове так, что даже искушённые наёмники ощутили в руке вес серебряного кругляша. Нужно ли говорить, как загорелись глаза у давешних землепашцев?
Однако, дураков сильно больше не стало. Вызвался единственный смельчак — гордый обладатель одной из немногих противопульных кирас. Видать, на неё и надеялся в случае чего.
— Узнаешь кто такие. На цвет кожи и тряпки внимательно смотри, да к говору прислушивайся. А неладное почуешь — беги обратно так, шоб пятки до сраки прилипали! Ты меня понял?
— Так точно, синьор капитан! А если про нас спросят?
— Дурачком прикинься. Скажешь, шо помогать прилетели, но кому именно — не говори. Всё пошёл! Мужики, открыть ворота!
В надвратной башне словно только этой команды и ждали. В тот же миг в застенках застонал механизм и огромные цепи погнали свой проклятый отсчет.
Удар! Удар! Удар!
Один, два, три… Двадцать… Тридцать… Сорок!
И снова никакого грохота. Мост опустился на пристань без шума и без пыли, как это обычно бывало. Точно — чётко подогнанная деталь, вставшая на своё место. Инженеры древних рассчитали всё до миллиметра!
Макс попытался рассмотреть происходящее на противоположной стороне. Оказалось, что мост вёл не просто на стену, но на смотровую площадку башни. По форме она напоминала исполинскую бочку! Даже на первый взгляд, её площадь не уступала, внутреннему двору крепости наёмников. Но кроме крошечной караулки, там были лишь какие-то развалины. Вопиющее расточительство свободного пространства!
Видно было и людей. Кто-то спрятался за парапетом, другие отступили к руинам и залегли там… Напряглись, однако! Судя по замешательству, пристань стала для них откровенным сюрпризом.
Ну пристань и пристань. Чего так нервничать? Хм… А как бы он сам вёл себя на месте хозяев острова? Вот из облаков выныривает замок, о котором никто никогда не слышал. Потом распахивается огромная аппарель и из её зева показываются воины в чёрной форме…
Парень сжал зубы с такой силой, что побелели челюсти.
Тем временем, парламентёр прошёл уже половину моста. Каждый следующий его шаг был всё неуверенней. Рука с белой тряпкой тряслась так, что и с двухсот метров видно было. Ещё и двигался на полусогнутых, чтобы в случае чего хоть в сторону успеть броситься.
Однако, хозяева никакой агрессии не проявляли и даже вышли навстречу. Причём, все и сразу. Ну или по крайней мере все те, кого было видно изначально. Появились несколько человек и из караулки. Когда боец сошёл на башню — его тотчас обступили плотным полукольцом. По всем признакам, началось знакомство.
Одни лезли с приветствиями, другие тыкали пальцами на крепость. Завязался разговор и вроде даже посмеялись. Но слышно ничего не было, расстояние и вой ветра в бездне скрадывали все звуки.
О благополучии переговоров можно было судить разве что по уверенному поведению добровольца. На рукопожатия отвечал охотно и с лёгкими поклонами, пару раз указывал себе за спину, время от времени кивал или разводил руками.
Когда страсти сбавили изначальный градус мужики и вовсе перестали опасаться чужака. Ружья, у кого они были, отправились за плечи на ремни, ножны тоже больше никто не теребил. Позы стали скорее озадаченными, чем напряжёнными.
Спустя несколько минут милая беседа закончилась, парламентёр козырнул и пошёл обратно. Но что-то в нём было не так. То ускорялся, то замедлялся, сбивался с шага, оглядывался. А когда минула середина моста — вообще припустил как ошпаренный…
Солдаты на стенах отреагировали на забег шквалом ругани и возмущений.
— Пустынники! Пустынники! Пустынники! — как заведённый, тараторил вернувшийся боец, едва задыхаясь собственной одышкой.
— Да ёб твою… — всплеснул руками Батя. — Уверен?! Как ты это понял?
— Эти бастардо на общепринятом еле говорят, синьор. Я и половины не понял, что они там чесали! Как заладили свои бер, гер, дэр! Рычат, гавкают, каркают… А я только улыбаюсь и головой киваю. А сам думаю — всё, конец! Ой, воды, мужики! Дайте пить!
Пока товарищи отпаивали смельчака, а офицеры обдумывали новые обстоятельства, с куртины раздался панический вопль:
— Идут! Идут!!! — но крикун тут же и стушевался, — Один человек!
Батя сориентировался мгновенно. Что-что, а водить за
