Но наряду с многочисленными сюрпризами у нее были и секреты.
Ки был согласен с Дунканом, что Рейчел, возможно, выгораживала Уиллоу. Связь между сестрами была очевидна, после сегодняшнего шоу он в этом не сомневался. И насколько он мог судить исходя из своих наблюдений и наведенных в городе справок, в жизни Рейчел просто никого не было, на кого могло бы пасть подозрение в разгадке этой грандиозной шарады.
Нет, единственное, что могло заставить Рейчел вернуться в Саб-Роуз — учитывая, что произошло здесь три года назад, — была всепоглощающая и беззаветная любовь к сестре.
И Ки был почти уверен в том, что знает, кого она защищала. Она ничего не украла у него в ту первую ночь — она возвращала изумруды, ценную картину, золотое кольцо с рубинами и бронзовую восточную статуэтку — все, что было украдено много лет назад. Он нашел все в склепе, а ничего этого не было в Саб-Роуз, когда умер старина Таддеус.
Да, именно сестринская любовь заставила Рейчел ударить нового наследника Саб-Роуз.
Ки был искренне восхищен ее хитростью.
У нее не было личной ненависти к нему — она понятия не имела о том, кто унаследует Саб-Роуз. Рейчел просто пыталась защитить политическое будущее Уиллоу и делала все для того, чтобы скандал с незаконными поступками Таддеуса Лейкмана никогда не связывался с именем Фостеров.
И разве он сам не поступил бы так же ради того, кого любит?
Конечно, поступил бы. Он бы прошел сквозь огонь ради Микаэлы. И черт возьми, разве он не шел на компромисс с самим собой, защищая сейчас Рейчел, не требуя, чтобы она рассказала ему, как к ней попали краденые предметы?
Ки встал и отступил в тень, когда Рейчел и Уиллоу наконец поднялись и направились к дому. Рейчел шла, нарочно утрируя хромоту, и Уиллоу старалась поддержать ее. Обе были настолько пьяны, что было странно, как они вообще держались на ногах.
Он наблюдал за тем, как они, спотыкаясь, поднялись по ступенькам и вошли на кухню, пройдя мимо разбросанных на крыльце вещей. Затем он услышал, как стул проехал по полу и обо что-то ударился, за чем последовало проклятие, хихиканье, смех, а потом тишина.
Он подобрался поближе к дому, оставаясь в тени дерева, пока не оказался рядом с входной дверью, и стал наблюдать, слегка сердясь и не веря своим глазам, как они ввалились в гостиную и пошли в свои спальни, даже не закрыв, тем более не заперев дверь на кухню.
Черт возьми, да за ними обеими требовался присмотр!
Ки пересек лужайку и, стоя у основания лестницы, смотрел через стеклянную дверь, как сестры поднимались по ступеням, все еще поддерживая друг друга.
Он проскользнул на крыльцо, открыл входную дверь и ступил на кухню. Тихо закрыл внутреннюю дверь, запер ее и, пройдя в дом, стащил с кухонного прилавка последнюю горсть клубники. Он поднял опрокинутый стул и сел, засунув в рот большую сочную ягоду. Кто-то ударился о стену над его головой, раздалось довольно грязное ругательство и затем смех.
Ки съел всю корзинку с клубникой, дожидаясь, когда наверху наступит тишина. Через добрых двадцать минут, решив, что девушки уже ничего не слышат, он снял обувь и направился к лестнице.
На третьей ступеньке он наткнулся на испачканную клубникой блузку и попытался догадаться, кому из сестер Фостер она принадлежит. Не то чтобы это имело значение, потому что через четыре ступеньки он наткнулся еще на одну.
Он поднял с перил закинутый на них бюстгальтер и перешагнул через трусики, брошенные при входе в холл. Ктому времени как он достиг двери первой спальни, ему сделалось весьма некомфортно в собственных джинсах.
Он заглянул в первую комнату, залитую ярким светом, и увидел мирно похрапывающую Уиллоу, лежащую на кровати лицом вниз, подставив зад, прикрытый голубыми пижамными брюками, легкому ветерку. В отличие от своей сестры Уиллоу обладала немного большим воображением, когда дело касалось ее белья.
Ки закинул в комнату такой же небесно-голубой лифчик, выключил свет и тихонько прикрыл дверь.
Он направился в спальню Рейчел, решив внезапно, что кушетка внизу выглядела для него несколько коротковатой и что в кровати Рейчел ему будет удобнее.
И несомненно, теплее.
Ки вошел в спальню и во второй раз за сегодняшний вечер замер как вкопанный. Рейчел тоже была распластана на кровати, но у нее оказалось намного больше проблем с раздеванием. Ее брюки были спущены до колен, а бретельки бюстгальтера закручены на локтях как смирительная рубашка.
Ки провел нетвердой рукой по лицу Рейчел, вытирая пот с ее лба, и постарался вспомнить, положил ли он в карман утром два или три презерватива.
Тот факт, что он решил попрыгать по телу маленькой пьянчужки и что это было не очень-то по-джентльменски, не очень его заботил. Рейчел отдалась ему прошлой ночью, отдалась целиком и страстно, и теперь была его очередь вернуть ей долг.
Кроме того, тот факт, что она была пьяна, мог смягчить ее и, как он надеялся, притушить то пламя, которое вспыхивало между ними, когда они касались друг друга.
Ему хотелось заняться с ней любовью медленно и не позволить ей довести его до сексуальной лихорадки своими волшебными руками, своими горячими и такими вкусными губами и этими проклятыми непокорными кудрями, которые заставляли его член каменеть каждый раз, когда он дотрагивался до них.
Ки снова провел по ее лицу дрожащей рукой. Что в ней такого особенного, что так быстро и так глубоко проникло в его сердце?
Дело было не только в ее страстной натуре или даже в сексуальном теле, в котором концентрировалась эта страсть. Нет, его захватила она целиком — своим мужеством, и умом, и пылом. Его покорила ее готовность противостоять ему, ее способность лгать прямо ему в глаза и при этом улыбаться и ее преданность своей сестре, преданность, настолько сильная, что она была готова подвергать себя огромному риску.
Но больше всего, наверное, его покорил ее пыл.
Ки повернулся и бесшумно закрыл дверь спальни, но оставил свет включенным. Сегодня ночью им не придется шарить руками в темноте, это будет медленное и нежное соединение, когда они оба смогут видеть и оценивать друг друга.
Он стянул через голову рубашку и швырнул ее на пол, потом с трудом расстегнул «молнию» на джинсах и снял их. Он взял брюки с собой, достал из кармана три презерватива и положил их на столик рядом с кроватью.
Он не спеша стянул с Рейчел брюки и пристально рассмотрел ее правое колено. Оно довольно хорошо зажило, и на каждой стороне остались только два маленьких красных шрама.
В городе говорили, что она разорвала мениск, взбираясь на Галльскую гору. Также со смехом рассказывали о том, что всю дорогу вниз она дразнила и ругала спасательную команду.
