Они разделились. Одна группа все же пошла по реке — мы зафиксировали выход радиостанции, вторая движется в предполагаемом направлении и хранит радиомолчание, но мы задействовали операторов сотовой связи и…
— Полно болтать, — Швидковский резко оборвал поток чужих слов. — Вы уже приняли меры для их уничтожения?
— Приказ о применении отдан, экипажи вертолетов и десант готовятся к вылету.
— Они давно должны были вылететь!
— Я должен был уточнить у вас, какую группу уничтожать?
— Обе, полковник! Обе! Отдавайте приказ на вылет. Немедленно!
— Слушаюсь.
— Как я понимаю, документы предположительно находятся в группе, направляющейся к границе… — задумчиво проговорил Швидковский. — Вот что, полковник. Направьте туда дополнительные силы десанта. Осечки быть не должно. И сколько им осталось идти?
— Не так много, как хотелось бы, но мы успеем, — заверил спецпредставителя Харрис.
— Выполняйте…
Утро шестого дня началось как обычно — ранний подъем, десять минут на личные потребности и в путь. Хотелось есть, хотелось пить. Вода во фляжках еще плескалась, но ее оставалось немного, и приходилось всерьез экономить. Пищи не было вообще. Съеденный накануне дикобраз казался приятным, но далеким воспоминанием, ничего другого под выстрел пока не попалось. Несколько раз среди веток мелькали какие-то обезьяны, но Банников не чувствовал себя настолько голодным, чтобы предаться эдакой разновидности каннибализма. Не то чтобы он совсем уверовал в эволюционную теорию Дарвина, но что-то родственное в поведении приматов чувствовал.
Еще в вечерних сумерках они миновали город. Надежды найти близ него источник воды не оправдались, но по всем расчетам продержаться оставалось не так и много. Вскоре предполагалось выйти к границе, где их ждали верные люди.
Путь, который выбрал Вадим для их движения, лежал на разделе леса и скалистого участка с высокими, местами отвесными стенами из грязно-серо с желтизной камня. Иногда лес и скалы соприкасались друг с другом и тогда толстые ветки деревьев упирались своими лапами в нежелающие поддаваться их напору камни. День выдался неимоверно жарким. Несмотря на время от времени налетавший ветерок, духотень становилась все сильнее. Гражданские едва плелись, Вадиму приходилось двигаться все медленнее, а остановки делать все больше и больше. Близился полдень, Банников как раз находился напротив участка, где лес и скалы наползали друг на друга, когда за спиной послышалась суета. Остановившись, Вадим оглянулся, но на его немой вопрос Степанчук неопределенно пожал плечами. Меж тем суета прекратилась, и тут же послышались быстрые шаги — к Банникову спешил тяжело дышавший Глазунов.
— Привал, — скомандовал он.
Вадим сделал Степанчуку знак рукой: «садимся» и поинтересовался у подошедшего:
— Что случилось? Что-то серьезное?
— Нет, ничего особенного, — помотал головой Глазунов, — военный атташе тепловой удар схлопотал. Отъел брюхо. Хотя, надо признаться, сегодня я и сам перегрелся. Уже и шея, и затылок покалывать начали, — он улыбнулся, — щечки задрожали, а потом отпустило. — Он продолжал улыбаться, но теперь его улыбка стала грустной, — старею.
Вадим промолчал, не зная, что ответить, он был старше Глазунова по крайней мере на несколько лет, но стариком себя не чувствовал и не собирался. Вновь послышались чьи-то шаги, и беседующие увидели идущего Кошелева.
— Ага, вот вы где, а я ищу, ищу, — обрадованно возвестил он. — Впрочем, вру, что вас искать? Если вы здесь? — и переходя на серьезный тон: — Сколько намереваемся отдыхать? Долго сидеть не следует, иначе и завтра до жары не поспеть. А вода тю-тю.
— Час, — определил Глазунов. — Сам видел — посольские с трудом тащатся.
— Видел, — не стал отрицать очевидного Кошелев. — Может, сходить поохотиться?
— Не стоит, — рассоветовал Банников. — У нас совсем мало воды, а любой прием пищи потребует дополнительной порции.
— Н-да, лечебное голодание в действии, — усмехнулся Глазунов. — Я уже килограмм десять сбросил. А мне жена говорит — обмен веществ, обмен веществ. Обмен веществ, мол, у всех разный, оттого и пузо отрастает. Ее бы сюда.
— Есть надо меньше и двигаться больше, — буркнул Банников.
Вадим принялся оглядываться по сторонам и, заметив на обрыве в каком-то десятке метров от них темный провал, направился в его сторону.
— Ты куда? — остановил его Кошелев.
Но Банников не ответил, оценивая увиденное — под воздействием каких-то неведомых сил часть скалы осыпалась, образовав большой каменный мешок, внутри которого лежала тень и чувствовалась относительная прохлада.
— Давайте всех сюда! — Вадим призывно замахал рукой.
И вновь все пришло в движение, люди потянулись в столь кстати попавшееся им на пути природное укрытие.
Переходя через образованный рухнувшей стеной каменный завал, Киселев галантно подал жене руку, та, принимая помощь, извиняющимся и одновременно тоскливым взором встретилась с глазами прапорщика и тут же указала взглядом на идущего рядом сына. Вадим незаметно для других понимающе пожал плечами, он все понимает — сказка закончилась, начиналась жизнь.
Глава 19
Определенный для отдыха час подходил к концу, Глазунов и «отцы-командиры», расположившись под сенью раскидистого дерева, росшего прямо на выходе из обнаруженного Банниковым каменного мешка, вели ничего не значившую беседу. Неожиданно Глазунов настороженно поднял голову, прислушиваясь.
— Вертолеты? — невнятно вопросил он.
Откуда-то издалека послышался нарастающий рокот. Банников поморщился — Глазунов оказался прав, в их направлении летели винтокрылые машины.
— Командир, — обратился Вадим к старшему лейтенанту, — кажется, по наши души. От греха подальше, давай-ка заползем к остальным.
— Козлы, — прошипел Кошелев, вслед за Банниковым и Глазуновым забираясь вовнутрь каменной стены.
А боевые машины летели прямо в направлении их укрытия. Сквозь листву дерева наблюдавший за голубым небом Банников сумел заметить первый вертолет как раз в ту секунду, когда тот, клюнув носом, пошел в атаку.
— Ядрёна Матрёна! — ругнувшись, Вадим спиной ввалился вовнутрь. — Легли, все легли! — крикнул он, и через пару секунд раздался взрыв, закрывавшее вход дерево зашаталось, рухнула на землю огромная ветка. Новый взрыв у основания дерева разворотил корни, но многовековая сикомора устояла. Два боевых вертолета пронеслись над головами, разворачиваясь для нового боевого захода.
— Пристреливались, гады! — воскликнул кто-то.
— Как же они нас нашли? — задавшийся вопросом Банников высказал его вслух. На что тут же откликнулся Глазунов:
— Навигаторы… Они отследили джипиэс навигаторы, — высказал он свое предположение.
— Нет, — уверенно возразил Банников, — у нас ГЛОНАС. Это телефоны! — наконец сообразил он. — Всем телефоны! Выбросить! Срочно! Не отключать! Не отключать! — продолжал выкрикивать Вадим. — Просто бросить! И уходим! Все уходим! А то они скоро вернутся.
— Да они же с воздуха нас отследят, — возмутился пришедший в себя военный атташе.
— Листва густая, не отследят, — возразил ему Кошелев.
— А тепловизоры? Отследят и накроют.
— По теплу не отследят — жара, опять же листва, — пояснил Аркадий и поторопил: — Выходим! Живее! Бегом! Бегом! Вадим, уводи людей! Бегом! — старший лейтенант со злости едва не пнул никак
