преемник Сулейман (1667–1694) был орудием в руках евнухов и прочего окружения и в государственные дела почти не вникал. Наконец, последний Сефевид, Султан-Хусейн (1694–1722), перещеголял всех своих предшественников. Русский посол Артемий Волынский писал, что такого дурачка даже среди простонародья редко «можно сыскать, не токмо из коронованных». Когда в 1722 г. афганцы овладели Исфаганом, шах при сдаче города вымолил лишь разрешение сохранить при себе любимых жен.
При Султан-Хусейне, слабом и фанатичном правителе, в течение 1698–1701 гг. налоги на земледельцев были увеличены втрое. Резко вырос и подушный налог с немусульман. Налогами были обложены и многие кочевники-иляты, ранее освобождавшиеся от них. Сбор налогов сопровождался пытками и истязаниями плательщиков. Шахский указ от 1710 г. гласил, что беглые крестьяне должны быть возвращены на прежние места поселения. Розыск их и водворение в покинутых местах могли осуществляться в течение 12 лет.
Резко сократилась внешняя и посредническая торговля Ирана, что было связано с вытеснением местных купцов и переходом торговли в руки европейцев. Доходы государства заметно упали. В городах, в частности в Тебризе (1709 г.) и Исфагане (1717 г.), вспыхивали восстания. Одно за другим происходили волнения на окраинах Сефевидского государства, в покоренных Сефевидами Армении, Грузии, Ширване, Дагестане, Афганистане.
Держава слабела, но ее правители этого не замечали, вели себя как будто ничего серьезного не происходило и лишь усиливали поборы. Француз Р. Дю Ман, проживший в Иране более 50 лет, писал, что там вместо того, чтобы сказать: такой-то правит областью, говорят: тот, кто поедает страну или область. Между тем население нищало. Люди стремились покинуть родные места и бежать куда глаза глядят. Шахские власти требовали порой выдачи беглецов, но, как правило, безуспешно. От времени Султан-Хусейна сохранился фирман, требовавший возвращения беглых райатов. Такого рода документы известны от эпохи монгольского владычества, когда ощущался недостаток рабочих рук в результате монгольских репрессий. Теперь нечто подобное появилось вновь.
Особенность состояла в том, что деградация и Ирана, и соседней Османской империи происходила тогда, когда в Западной Европе развивались новые, капиталистические отношения и складывались новые формы государства, системы вооруженных сил. Соседняя обеим крупным азиатским державам Россия, начиная с Петра I пыталась посредством государственных реформ преодолеть отставание от Запада и кое в чем преуспела, прежде всего, в создании мощной современной армии. В Иране же реформы Аббаса в конечном счете закончились полным крахом. Начало XVIII в. ознаменовалось волнениями на окраинах державы. Особенно острые формы они приобрели на востоке, в Афганистане. Именно оттуда в начале 20-х годов на Исфаган двинулись афганские отряды, быстро овладевшие и столицей Сефевидов и центральным Ираном. 8 марта 1722 г. при Гульнабаде произошло решающее сражение. Шахской армией командовал куллар-агаси (командир корпуса гулямов) Ростом-мирза, брат картлийского царя Вахтанга VI. Личная храбрость полководца успеха не принесла. Ростом пал в сражении, и путь на Исфаган был открыт. Семимесячная осада столицы закончилась ее сдачей (октябрь 1722 г.). Предводитель афганцев Махмуд провозгласил себя шахом Ирана.
XVI–XVII века были временем, хотя и несколько одностороннего, расцвета иранской культуры. Сохранилось немалое число памятников архитектуры, прежде всего, в столице Исфагане. В центре города была сооружена огромная площадь, к которой примыкала с юга Шахская мечеть, а напротив последней был расположен Кайсарийе — знаменитый исфаганский базар. Сохранились мечети, построенные в XVII в. Эти сооружения вызывали восторг у итальянских и французских путешественников.
Шах Аббас I построил себе резиденцию в Мазандеране, откуда происходила его мать. Этот город назывался Феррахабад. Там также были сооружены роскошные дворцы, беседки, парки и т. п. В Феррахабад вела специально сооруженная, хорошо вымощенная дорога, сохранившаяся до сих пор.
Ряд зданий разного предназначения времени Сефевидов есть и в других городах Ирана. Сохранились мосты, караван-сараи.
Односторонность культурного развития Ирана XVI–XVII вв. заключалась в начавшемся упадке точных наук, в том числе и географии, еще в предыдущие века давшей миру славные образцы географической литературы. К огромному историческому сочинению Хондемира было приложено географическое описание мира в XVI в., но это не идет в сравнение ни с трудами Хамдаллаха Казвини (XVI в.), ни с трудами более ранних исламских географов, творивших в Иране.
Первоначально культурными центрами Ирана были его восточные области, прежде всего, Хорасан, и особенно его крупнейший город Герат. Здесь еще в конце XV в. творили такие поэты, как классик персидской литературы Джами и основоположник узбекской словесности Алишер Навои. Позже очагами поэзии в самом Иране стали центральные области. Здесь жил и работал Хусейн Замири Исфагани (ум. в 1578 г.), написавший очередную версию легенды о Лайле и Маджнуне. Начали использоваться и традиционные шиитские сюжеты, причем иногда неплохо. Мухташам из Кашана (ум. в 1587/88 г.) написал марсийе (траурная элегия) об убиении внука пророка в Кербеле (VII в).
Любопытно, что многие крупные поэты, писавшие по-персидски, жили при дворе Великих Моголов в Индии. Например, в Индию уехал уроженец Шираза Мухаммад Урфи (1555–1590), который творил при дворе императора Акбара. Урфи был суфием и находился под сильным влиянием закавказской школы персидских поэтов, в частности Низами.
Шах Аббас покровительствовал также персидской и азербайджанской поэзии и даже состоял в дружеских отношениях с рядом поэтов, например, с Джалалом Асиром из Исфагана.
Говоря о литературе периода Сефевидов, нельзя обойти молчанием дальнейшее развитие поэзии на азербайджанском языке, на котором говорили даже при дворе последних Сефевидов. На этом языке под псевдонимом Хатал писал шах Исмаил I. По указанию Аббаса I были собраны тюркские пословицы и поговорки. Однако вершиной этой поэзии стало творчество Физули (1494–1556), автора многих газелей, а также поэмы на все тот же излюбленный на Востоке сюжет о страданиях Лайлы и Маджнуна.
На XVI — первую половину XVII в. падает расцвет персидской миниатюры. Начался он со школы великого Бехзады, жившего сначала в Герате, но затем переехавшего по приглашению Исмаила I в Тебриз. В XVI в. господствовала тебризская школа миниатюры, сменившаяся в XVII в. исфаганской. Шах Аббас направил одного из представителей последней, Мохаммада Замана, на учебу в Италию (говорят, что там художник втайне принял христианство). Вернувшись на родину, он украсил великолепными миниатюрами ряд рукописей, сохранившихся до наших дней.
Когда русские войска под командованием Паскевича взяли в 1827 г. Ардебиль, они вывезли оттуда часть знаменитой библиотеки Сефевидов, находившейся при гробнице сефевидских шахов, которых по традиции хоронили в этом городе. Рукописи затем остались в России как «компенсация» за варварское убийство в Тегеране А.С. Грибоедова и в настоящее время находятся в Публичной библиотеке Санкт-Петербурга. Многие из них украшены шедеврами лучших мастеров миниатюры Ирана той поры.
XVI–XVII века были периодом дальнейшего расцвета персидской историографии, множество образцов которой сохранилось до настоящего времени. Практически правление каждого из сефевидских шахов описано в официальных
