Капитан Немо в сопровождении своего помощника спустился во внутреннее помещение «Наутилуса». Судно продолжало стоять неподвижно, словно коралловые полипы успели его укрепить своим неразрушимым цементом.
— Что хорошего, господин профессор? — обратился ко мне Ленд после ухода капитана Немо.
— Мы будем ожидать девятого числа — прилива и будем рассчитывать на любезность луны, которая потрудится сдвинуть судно с места.
— Это очень просто?
— Совсем просто!
— А этот капитан не желает завести свои якоря и пустить вовсю свои машины, чтобы попробовать своими силами сдвинуть судно?
— К чему, когда совершенно достаточно одного прилива, — заметил Консель.
Канадец взглянул на Конселя и пожал плечами: в нем заговорил моряк.
— Милостивый государь, — начал он, — вы можете мне верить, и я заявляю, что этот кусок железа более уже никогда не будет плавать ни под водой, ни на воде. Он только годен на продажу с веса. Я думаю, что наступило время покинуть общество капитана Немо.
— Друг Нед, — ответил я, — я далеко не разочаровался в этом прекрасном «Наутилусе», и через четыре дня мы узнаем, какую услугу окажет прилив в Тихом океане. Затем, ваш совет бежать мог бы иметь значение в виду берегов Англии или Прованса, но не в проходах Папуа, и снова вам повторяю — всегда найдется время прибегнуть к этой крайности, если «Наутилус» не в состоянии будет сойти с мели.
— Нельзя ли, по крайней мере, сойти на берег! — воскликнул Нед Ленд. — Вот остров. На нем растут деревья. Под деревьями живут земные животные, и я чувствую прекрасный аппетит.
— В данном случае Нед прав, — заметил Консель, — и я присоединяюсь к его мнению. Не может ли господин попросить своего друга капитана Немо, чтобы он высадил нас на землю, хотя бы для того, чтобы не потерять привычки ходить по твердым частям нашей планеты.
— Я буду просить капитана, — ответил я, — но полагаю, что получу отказ.
— Если бы господин рискнул, — заявил Консель, — тогда бы мы, во всяком случае, узнали, насколько любезен капитан.
К великому моему изумлению, капитан Немо согласился на мою просьбу. Более того, его любезность и предупредительность простирались до того, что он не потребовал обещания возвратиться на судно. Впрочем, путешествие через Новую Гвинею было сопряжено с большими опасностями, и я не посоветовал бы идти на такой риск Неду Ленду, так как лучше было оставаться пленником на «Наутилусе», чем попасть в руки туземцев Папуа. На следующее утро в наше распоряжение была предоставлена лодка. Я не старался узнать, будет ли нас сопровождать капитан Немо, полагая, что мы будем предоставлены самим себе и управлять лодкой будет Нед Ленд. К тому же расстояние до берега не превышало двух миль, и сильному канадцу потребовалось бы не более часа, чтобы провести свободно легкую лодку между рифами, столь опасными для больших судов.
На следующий день, 5 января, лодку вытащили из помещения и спустили с палубы на воду. Вся эта операция была легко исполнена двумя матросами. Весла были вставлены в уключины, и нам оставалось только сесть. В восемь часов, вооружившись электрическими ружьями и топорами, мы отчалили от «Наутилуса». Море было достаточно спокойно. Дул легкий береговой ветер. Консель и я сели за весла и гребли усердно, а Нед Ленд управлял лодкой, которой приходилось проходить узкие проходы, образовавшиеся между бурунами. Лодка искусно управлялась и быстро неслась.
Нед Ленд не мог сдержать своей радости. Это был узник, вырвавшийся из своей тюрьмы на свободу; он совершенно забыл, что нам придется возвратиться.
— Мясо, — повторял он, — мы будем есть мясо, и какое мясо! Настоящую дичь! К сожалению, без хлеба. Я никогда не говорил, что рыба — плохая вещь, но ею не следует злоупотреблять, и кусок свежей и жирной дичи, поджаренной на горячих углях, внесет приятное разнообразие в нашу обыденную пищу.
— Обжора, — заметил Консель, — у меня от его слов слюнки текут.
— Однако надо узнать, — сказал я, — водится ли дичь в этих лесах, эта дичь может оказаться такой сильной, что сама может охотиться за охотником.
— Хорошо, господин Аронакс, — ответил канадец, зубы которого, казалось, были так же остро наточены, как лезвие топора, — но я готов съесть тигра, филе тигра, если на этом острове не водится другой четвероногой дичи.
— Друг Нед нетерпелив, — заметил Консель.
— Как бы там ни было, — возразил Нед Ленд, — но всякое животное с четырьмя ногами, без перьев, или двуногое, покрытое перьями, будет мною приветствовано выстрелом.
— Вот, — ответил я, — вы снова, Ленд, начинаете выказывать неблагоразумие.
— Не бойтесь, господин Аронакс, — ответил канадец, — плывите смело. Я у вас попрошу не более двадцати минут, чтобы предложить вам кушанье моего приготовления.
Было половина девятого, когда лодка «Наутилуса» тихо остановилась на плоском песчаном берегу, счастливо пройдя коралловое кольцо, которое окружало остров Гвебороар.
Глава XXI
НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НА ЗЕМЛЕ
Вступление на сушу произвело на меня сильное впечатление. Нед Ленд стал пробовать почву ногой, словно опасаясь провалиться, а между тем не прошло и двух месяцев, как мы стали, по выражению капитана Немо, пассажирами «Наутилуса», в действительности же — его пленниками.
Мы отошли от берега на расстояние ружейного выстрела. Почва состояла сплошь из кораллового известняка, однако некоторые русла высохших ручьев были усеяны гранитными обломками, и это указывало, что остров принадлежит к древней формации. Весь горизонт представлял сплошную завесу роскошных лесов. Огромные деревья, достигавшие иногда двухсот футов вышины, переплетались между собой гирляндами из лиан, качавшимися от легкого ветерка, словно люльки. Здесь встречались вперемежку мимозы, смоковницы, казуарины, тэки, панданусы и пальмы; под защитой свода из зелени у их подножия росли орхидеи, бобовые растения и папоротники. Не обращая внимания на красоты новогвинейской флоры, канадец предпочел полезное приятному. Увидев кокосовое дерево, он сорвал с него несколько плодов, разбил их и угостил нас ядром и молоком ореха.
— Превосходно! — воскликнул Нед Ленд.
— Да, очень вкусно, — согласился Консель.
— Я думаю, — сказал канадец, — капитан Немо ничего не будет иметь против того, что на борту его судна окажется небольшой груз кокосовых орехов.
— Я в этом уверен, — ответил я, — но также и в том, что он не захочет их есть.
— Тем хуже для него, — заметил Консель.
— И тем лучше для нас! — воскликнул Нед Ленд. — Нам больше останется.
