— Да, — ответил я, — мы должны возвратиться до наступления ночи.
— Но который же теперь час? — спросил канадец.
— Часа два, — ответил Консель.
— Как время бежит на суше! — воскликнул со вздохом Нед.
— В путь! — скомандовал Консель.
Мы возвращались тем же лесом и дополнили наш запас пальмовой капустой, которую пришлось доставать с вершины особого вида пальмы, а также мелкими бобами, называемыми малайцами абру, и лучшего качества игнамами.
Мы едва дотащили наш сбор до лодки. А между тем Нед Ленд не довольствовался имеющимся запасом. Судьба ему благоприятствовала. В то время как мы собрались сесть в лодку, он заметил несколько деревьев высотой от двадцати пяти до тридцати футов, принадлежащих к виду пальм.
Эти деревья, не менее полезные, чем хлебное дерево, называют саговыми деревьями. Они также растут без всякого ухода, размножаются отпрысками и семенами, как тутовые деревья.
Нед Ленд умел обращаться с ними. Схватив топор, он стал усердно и с такой силой им работать, что вскоре срубил три саговые пальмы, опудренные белой пылью.
Я следил за ним скорее глазами натуралиста, чем проголодавшегося человека. Прежде всего он снял с каждого ствола полосы коры в дюйм толщиной. Под этой корой оказался сетчатый слой продольных волокон, образующих самые запутанные узлы, содержащие в себе клейкую муку. Эта мука и была саго, съедобное вещество, служащее главной пищей малайского населения.
Затем Нед Ленд разрубил стволы на куски, как рубят дрова. Добывание саго он отложил до более удобного времени, так как надо было клейкую муку протирать сквозь решето, чтобы отделить волокнистые связки, затем высушить на солнце и, наконец, дать ей отвердеть в формах.
В пять часов вечера на нагруженной нашими сокровищами лодке мы отчалили от берега и через полчаса пристали к «Наутилусу». Никто не вышел нам навстречу. Огромный железный цилиндр казался необитаемым. После выгрузки провизии я отправился в свою комнату, где меня ожидал ужин. Поужинав, я лег спать.
На следующий день, 6 января, на корабле не произошло ничего, выходящего из ряда обыденных явлений. Лодка оставалась на том же месте, и мы решили снова ехать на остров Гвебороар. Нед Ленд рассчитывал на удачную охоту и намеревался посетить другие места этого острова.
С восходом солнца мы уже плыли. Увлекаемая так же течением лодка вскоре достигла острова.
Мы высадились на берег и, рассудив, что лучше всего положиться на инстинкт канадца, последовали за ним; его длинные ноги угрожали нас покинуть.
Нед Ленд пошел вдоль берега к западу; перейдя вброд несколько ручьев, он достиг высокой равнины, окруженной прекрасным лесом. Несколько птиц-рыболовов бродили около ручейков, но близко к себе не подпускали. Такая осторожность подсказывала мне, что эти пернатые животные знакомы с двуногим нашей породы, и я пришел к тому выводу, что если остров и необитаем, то все-таки его иногда посещают люди.
Пройдя равнину, мы подошли к опушке небольшого леса, оживленного пением и порханием множества птиц.
— Тут только одни птицы, — заметил Консель.
— Среди них есть и съедобные, — заметил, в свою очередь, гарпунщик.
— Ни одной, дружище, — возразил Консель, — я вижу одних только попугаев.
— Друг Консель, — заметил наставительно Нед, — попугаи по необходимости могут сойти за фазанов.
— А я добавлю, — сказал я, — что эти птицы, хорошо приготовленные, — весьма недурное блюдо.
И действительно, в густой зелени этого леса порхало множество попугаев; они перелетали с ветки на ветку, и если бы получили более заботливое образование, то мы бы услышали речь на человеческом языке. В настоящие же минуты они болтали на природном языке со своими самками в цветных нарядах и с важными какаду, решавшими, казалось, философские задачи; красные лори быстро проносились, словно лоскутки красной материи, развеваемые ветром, посреди шумно летавших калао и папуа, окрашенных в самый нежный лазурный цвет.
В этой коллекции пернатых недоставало, однако, одной птицы, исключительно принадлежащей этим странам и никогда не перелетающей границу островов Арру и Новой Гвинеи. Но вскоре судьба доставила мне случай полюбоваться и ею.
Пройдя перелесок, мы вышли на равнину, поросшую кустарником. Здесь я увидел великолепных птиц, которые благодаря особому расположению своих длинных перьев могут летать против ветра. Их волнистый полет, грация, с которой они описывают в воздухе круги, переливы цветов оперения — все это привлекало и очаровывало взор. Я без труда узнал этих чудных птиц.
— Райские птицы! — воскликнул я.
— Порядок воробьиных, — начал Консель.
— Семейство куропаток, — вздумал продолжать Ленд.
— Не думаю, Ленд, — ответил я. — Рассчитывая на вашу ловкость, надеюсь, что вам удастся добыть один экземпляр этих восхитительных птиц.
— Надо постараться, господин профессор, хотя, откровенно говоря, я лучше владею гарпуном, чем ружьем.
Малайцы, ведущие большую торговлю с китайцами этими птицами, ловят их различными способами, из которых мы не могли применить ни одного. Они или расставляют силки на вершинах деревьев, или овладевают ими при помощи вязкого клея, парализующего их движения, или же отравляют те источники, из которых эти птицы пьют. Нам же оставалось бить их на лету. К сожалению, мы только напрасно истратили заряды.
К одиннадцати часам утра мы прошли первую цепь холмов, но до сих пор ни одной не убили. Надежды наши не осуществились. Впрочем, вскоре Конселю удалось застрелить белого голубя и вяхиря, которых мы проворно ощипали и принялись жарить на костре. Нед, пользуясь этим временем, приготовил нам лепешки из плодов хлебного дерева. Мясо голубя и вяхиря оказалось превосходным, хотя оно и было пропитано запахом мускатных орехов, до которых эти птицы весьма лакомы.
— Точно пулярки, откормленные трюфелями, — похвалил Консель.
— Чего же вам теперь недостает, Нед? — спросил я канадца.
— Четвероногой дичи, господин Аронакс, — ответил Нед Ленд. — Все эти голуби только забава для рта, и до тех пор, пока я не убью животное, годное для котлет, я не буду удовлетворен.
— А я пока не поймаю райской птицы, — заявил я.
— Идем охотиться, — продолжал Консель, — но только отправимся назад, к морю. Мы дошли до ската гор, и я полагаю, лучше будет возвратиться в лес.
Мы последовали совету и после часа ходьбы достигли настоящего сагового леса. Небольшие змеи ядовитых пород убегали из-под наших ног. Райские птицы при нашем приближении улетали, и я уже потерял надежду заполучить хотя бы один экземпляр, когда Консель и его товарищ с криком подошли ко мне, держа в руках великолепную райскую птицу.
