один.
— На кого вы смотрите? — раздался за ее плечом такой уже привычный отстраненный голос.
Даша резко обернулась. За ее спиной стоял Стужев, сложив руки на груди.
— Вы наблюдаете за его высочеством? — спросил он. — Интересный молодой человек и отличный собеседник, рекомендую. Впрочем, он ведь уже женат…
— Вы и с ним знакомы? — спросила Даша.
— О, ближе, чем хотел бы.
— Что это значит? Вы предпочли бы не быть знакомы с наследником престола?
— Да, представьте себе. Скажем так, предпочел бы, чтобы он моей персоной не интересовался. Но у вас, я полагаю, есть шанс.
— Я успела вам настолько надоесть, что вы готовы отдать меня первому встречному? — спросила Даша, прищурившись.
— Нет, что вы. — Стужев развел руками. — Это был бы слишком дорогой подарок для него. Таких подарков я не делаю даже императорам.
— Так или иначе, он меня совершенно не интересует, — ответила Даша. — А вы сегодня совершенно несносны.
— Быть может, у меня есть для этого причины?
— В таком случае интересно было бы узнать, какие именно.
— Со временем — узнаете. Увы, я совершенно не умею долго держать интригу и не раскрывать тайну. В отличие от вас.
— Как вас понимать?
В этот момент лицо Стужева вдруг сделалось серьезным. Он будто враз утратил весь свой игривый настрой, и его глаза налились смертельной усталостью. Даша вздрогнула — настолько это преображение было неожиданным и странным.
— Пойдемте, — сказал он. — Мне нужно вам кое-что показать. Точнее, кое-кого.
Даша двинулась за ним сквозь толпу. Вскоре заиграли вальс, и к ней подскочил молодцеватый уланский офицер, приглашая ее, но Даша поблагодарила и ответила, что уже приглашена.
Ей не хотелось танцевать. Сейчас она желала одного: узнать, что происходит. Слишком многое за этот вечер перевернулось с ног на голову. Нужно было понять, в каком мире она теперь оказалась.
Музыка заиграла громче, множество пар уже кружились в вальсе, а Стужев все искал кого-то глазами в толпе. Дашу это волновало все сильнее. Как всякий раз, когда происходило нечто непонятное, она попробовала сконцентрироваться и найти вокруг признаки чародейства, но и сейчас его не было.
— Вы знаете, кто эта девушка? — спросил вдруг Стужев со скучающим видом. — Вон та, в сиреневом платье, с детскими кудряшками?
Даша взглянула на девушку, не нашла в ней ничего особенного и покачала головой.
— Я не так давно в Маринбурге, — ответила она. — И знакомство у меня не очень широкое. Нет, этой девушки я не знаю. А кто она? Ваша бывшая возлюбленная? Или будущая?
Стужев взглянул на нее с иронией.
— В некотором смысле это моя нынешняя возлюбленная, — ответил он с невеселой усмешкой.
— Как это понимать?! — возмутилась Даша. — Что у вас с ней?!
Стужев ничего не ответил, только продолжал улыбаться и держать паузу, словно актер в театре. Даше захотелось залепить пощечину этой улыбающейся физиономии. Она почувствовала, что вся дрожит.
— Но вы не задали главный вопрос, — спокойно проговорил он. — Вы не спросили, как ее зовут.
Сердце Даши сжалось от неприятного предчувствия. По его тону, по какой-то нотке в этом тоне она поняла, что этот вопрос действительно самый главный, что от него зависит многое.
— И… как же? — проговорила она негромко.
— Ее зовут Варвара Ухтомская, — сказал Стужев, сложив руки на груди. — Забавно, не правда ли, Дарья Николаевна?
Глава восемнадцатая, в которой приходится быть сильной
§ 128. Лицо, нарушившее раз правила дуэли, причем это нарушение должно быть внесено в протокол, лишается права вызова, причем если это лицо нанесет оскорбление другому, то последний вправе не требовать удовлетворения от оскорбителя, обратиться к суду.
Дуэльный кодекс Борейской империи
Утром Даша так и не встала с постели. Просто лежала и смотрела в потолок своей комнаты, считая расходящиеся трещинки на штукатурке.
Она вспоминала вчерашние слова Стужева, которые он сказал ей, замершей от неловкости и ужаса:
— Вы знаете, есть своя прелесть в том, чтобы играть со смертью, но со временем даже это надоедает и не вызывает уже ничего, кроме скуки. Вы приехали сюда, чтобы подобраться ко мне, втереться в доверие, а затем убить. Признаю, попытка была неплохой. Даже скажу больше: это была лучшая попытка из всех, какие я видел до сих пор. Мои комплименты и режиссеру, и актрисе.
— Но я не… — только и смогла выговорить Даша.
— Вы не что? Вы не Дарья Булавина? Или не хотели меня застрелить на дуэли, или как вы планировали все это провернуть?
Она не ответила.
— Вот видите. — Он наклонил голову. — Впрочем, если вы думаете, что я подам на вас в суд, то, разумеется, нет. На поединок тоже вызывать не стану — это было бы даже глупо с моей стороны, учитывая обстоятельства.
— Тогда что же? — спросила Даша, и ее передернуло от того, насколько жалко это прозвучало. Она не желала быть такой… заискивающей. Все что угодно, только не это!
— А ничего! — Стужев развел руками. — Ступайте с миром. Можете считать, что вам все это сошло с рук! Убить меня, конечно, не удалось, но этого и многим до вас не посчастливилось сделать, а вы еще легко отделались. Пусть это будет для вас утешением.
Даша почувствовала, как ее кулаки сжимаются. Ей захотелось ударить его. Не залепить пощечину, а полноценно ударить кулаком в лицо, как следовало бы офицеру.
Но еще сильнее ей хотелось ударить себя. Ведь он фактически был прав. Она хотела убить его, она вынашивала планы, а он просто поверг эти планы в пыль — вот и все!
И вот она стоит перед ним, бледная, закусывает губу, и сказать ей абсолютно нечего.
После этого он просто ушел, а она осталась стоять посреди ярко освещенной залы. Кто-то приглашал ее на мазурку. Она даже не разглядела лица, запомнила только малиновый мундир с золочеными пуговицами.
Затем подошла Соня и стала о чем-то озабоченно расспрашивать.
Даша ничего не отвечала. Простояла бы столбом до самого окончания бала, пока лакеи не выпроводили бы ее под руки. Возможно, сразу в сумасшедший дом.
Но тут Соня объявила матушке, что с кузиной что-то не то и лучше им поехать домой.
Дорогу она не помнила совершенно. Уже в карете у нее начался жар. Перед глазами пошли круги. Появились даже зеленые искры, но Даша не знала в точности, было это связано с чародейством или с помутнением в голове.
Так или иначе, из кареты она вышла с трудом, а едва добравшись до кровати, упала на нее, не раздеваясь,
