Подобно Раевичу, я и сам порой чувствую, что нечто манит меня из-за этой туманной грани. Может быть, поэтому я так часто дерусь на поединках. Мне отчаянно хочется подойти к этой грани поближе и заглянуть за нее.
— Но не переходить, верно?
— Кто знает… — Стужев снова пожал плечами. — Эта грань притягательна. Быть может, за ней даже лучше…
— Только грустно и холодно… — проговорила Даша задумчиво.
Стужев вздрогнул.
— Иногда мне кажется, что я стал подобен Раевичу, — сказал он негромко. — Что меня тоже искушает сама смерть. Явившаяся в образе прекрасной девушки. Вы, случайно, не хотели меня убить?
Теперь пришел черед Даши вздрогнуть.
— Если бы я хотела вас убить, — ответила она, — то пустой дом, конечно же, был бы самым удачным местом для этого.
— Разумеется, — ответил Стужев. — Как и для меня, если бы я решил убить вас.
— Но вы бы предпочли убить меня на дуэли, я полагаю. — Даша усмехнулась, но вышло совсем не весело.
— Я бы предпочел никого не убивать, — произнес Стужев серьезно. — Честь порой обязывает меня к этому, но, поверьте, я не испытываю от этого ни малейшего удовольствия. Что же касается вас, то я чувствую необъяснимую тягу. Нет, наверное, ее можно объяснить, и я даже уже пытался, вы, конечно, помните ту нашу беседу. Но все же есть в этом нечто иррациональное. Я потому и вспомнил Раевича.
— И что же? Я в самом деле представляюсь вам смертью? — спросила Даша.
Не помня себя, она поднялась и сделала пару шагов к нему. Она чувствовала себя сомнамбулой. Или марионеткой, которой кто-то управляет, дергая за ниточки. Но вот ведь что интересно: чародейства она никакого все еще не видела, хотя и пыталась его распознать.
Даша отбросила заколку в сторону, и ее волосы рассыпались по плечам. Отсветы пламени камина играли на них медными бликами. Стужев, кажется, потерял дар речи от этого зрелища.
— Если вы — моя смерть, то я готов умереть прямо сейчас, — только и смог выговорить он.
«А и в самом деле было бы, наверное, очень красиво всадить в него кинжал прямо здесь», — пронеслось в голове у Даши.
Но у нее не было кинжала. Как и не было сил противостоять тому, что с ней происходит.
Она опустилась на колени рядом с ним и потянулась к нему губами. Стужев притянул ее к себе и принялся жарко целовать.
Его пальцы расстегивали на ней мундир, забирались под него, Даша чувствовала его горячие поцелуи на своей шее.
Еще недавно происходящее привело бы ее в ужас, но сейчас она не чувствовала ни страха, ни смущения, только желание, чтобы это продолжалось вечно.
Пылал огонь в камине, и такой же огонь пылал внутри ее. И внутри его тоже — Даша чувствовала это. Чувствовала дрожь его пальцев, прикасающихся к ее телу. Для него это было таким же особенным, как для нее.
Она — его смерть? Да, может быть, где-то в отдаленном уголке сознания она все еще хочет этого. Хочет увидеть раскаяние и смертную тоску в его глазах при взгляде в черный глаз пистолета.
Но не сейчас. Сейчас она хочет чувствовать его страсть. Хочет чувствовать себя желанной. Разве не ради этого люди живут? Почему она должна жить ради мести, а не ради этого?
Ей представилось, что сказал бы ее отец, или Марья Сергеевна, или Соня, если бы узнали, что с ней сейчас происходит. Впрочем, Соня, может быть, и поняла бы. Нет, лучше об этом не думать. Ни о ком из них. Их нет сейчас. Есть только она и он. И прикосновения его бледных пальцев к ее телу во все более немыслимых местах.
Ах!
На секунду повернув голову в сторону, Даша увидела их обоих, обнаженных, отражающихся в старинном зеркале. И как будто в зеркале в это время был еще кто-то. Может быть, даже две фигуры: одна в офицерском мундире, другая — в белом платье. И они смотрели на происходящее с грустной иронией. Впрочем, наверное, это ей все-таки лишь показалось.
Глава семнадцатая, в которой появляется еще одна девушка
§ 158. После нанесения оскорбления и вызова все личные сношения между противниками должны прекратиться, и они могут сноситься друг с другом не иначе, как через секундантов.
Дуэльный кодекс Борейской империи
Зала Собрания была той же, что и в прошлый раз, но Даше отчего-то казалось, что в этот вечер свечи в ней горят еще ярче, а запах духов и воска в воздухе стал гуще и слаще.
Она ощущала на себе десятки заинтересованных взглядов. Всего несколько недель назад, в день Рождества Михаила, она была никому не известной провинциалкой, впервые явившейся в Собрание и имеющей платье лишь по милости тетушки.
Сегодня она была человеком, о котором уже устал говорить весь город.
На этот раз она явилась в мундире. Марья Сергеевна теперь уже ничего не могла ей возразить, и Даша то и дело ловила на себе взгляды: опасливые или восторженные.
В залу они вошли вместе со Стужевым, и это тоже, конечно, послужит причиной для пересудов. Ну и плевать! Она достаточно заплатила за то, чтобы не обращать внимания на слухи!
Заиграли полонез, и Даша вышла на середину залы в паре со Стужевым. Это было волшебно. Казалось, все свечи в зале горят исключительно для того, чтобы создавать яркие блики на ее волосах.
Ее только немного смущало, что Стужев в этот вечер стал как-то больше обычного отстранен и холоден. Казалось, он то и дело ищет кого-то глазами в толпе.
Даша следила за его взглядом и никак не могла понять, кого же именно он стремится найти. У нее появилась соперница? Так быстро? Или здесь нечто иное?
Партнеры в полонезе сменяли друг друга. Даша улыбалась и, казалось, двигалась куда более грациозно, чем на прошлом балу, хотя и не танцевала с того времени.
Встретилась она в танце и с Быстрицким, который поглядел на нее с теплой улыбкой. Ей вдруг захотелось ответить ему тем же, но она почувствовала, что ее улыбка вышла холодной и принужденной. Никто сейчас не занимал ее настолько сильно, как Стужев. Все окружающие люди стали вдруг блеклыми, словно на старой гравюре.
Даша кружилась в танце, то и дело оглядываясь на Стужева. Где он? Чем он занят? Беседует ли с партнершей? Смотрит ли тоже в ее сторону? Пару раз она встречалась с ним взглядом, и вот
