числе и странное поведение отца. Я еще во время нашего разговора с участковым удивился, с чего вдруг отцу взбрело в голову отправиться к матери Никитина? Это было абсолютно не в его стиле. Только если он не пудрил при этом участковому мозги.
Значит, если все сложилось так, как я думаю, мой отец приложил руку к сломанной конечности Никитина, а потом умело замел следы. И, если это правда, то тут я был абсолютно согласен с мамой: поведение отца было очень странным и нетипичным.
Возможно, мое перемещение в детское тело повлияло как-то и на моего родителя? Версия была, конечно, фантастической, но не более, чем мой собственный случай внезапного путешествия во времени.
— Не переживай, мам. У меня точно все нормально, — успокаивающим тоном ответил я, уловив наконец смысл ее слов. — Да и папа, думаю, ничего странного не делает. Он же давно не был у тети Гели. А если уж ему внезапно что-то в голову придет, то, сама знаешь, он не успокоится, пока не сделает.
Если и вправду мой отец поучаствовал в экзекуции Никитина, и к нам еще раз нелегкая занесет участкового, то мама должна придерживаться нужной версии событий. Врать она не умела, и Роман Евгеньевич сразу ее раскусит. А значит ее надо успокоить и убедить, что все произошло именно так, как срежиссировал мой отец. Она не должна ни на йоту в этом сомневаться.
— Да и вообще хорошо, что папа к сестре собрался. Еще и прогуляться перед этим пошел. Это же лучше, чем продолжение субботней попойки. Может он после этого вообще по воскресеньям перестанет принимать? Пусть лучше гуляет, да к сестре ездит. Правда ведь? — И я широко улыбнулся маме.
— Что правда, то правда, — задумавшись, ответила мама.
Тут внезапно раздался стук в дверь. Мама обеспокоенно глянула в сторону прихожей и пошла открывать. Через пару секунд раздался ее голос, в котором слышались нотки облегчения:
— Егор, к тебе Сережа Сабуров.
— Мам, скажи ему, что я сейчас! Только посуду за собой помою, — крикнул я, вылезая из-за стола.
— Да иди уже, — ответила мама, возвращаясь на кухню. — Я сама вымою. — Легкая улыбка играла на ее лице. Похоже, что она все-таки немного успокоилась после нашего короткого разговора.
— Спасибо, мам! — радостно крикнул я и побежал в прихожую одеваться.
Для игры в мяч я заранее переоделся в спортивное трико, а заодно накинул сверху легкую спортивную же куртку. Под вечер заметно посвежело и шорты с майкой явно не подходили под изменившуюся погоду.
Серега ждал меня в подъезде. В его руках был зажат потрепанный, но вполне приличный футбольный мяч. Мы вышли на улицу и направились к школе, которая была расположена метрах в двухстах от наших домов. Там уже нас ждали Мишка Борисов и Колька Раевский. От нечего делать они играли в «американку» на турнике.
Суть игры заключалась в том, что нужно подтягиваться по очереди, начиная с одного раза и с каждым шагом увеличивая количество подтягиваний на один. Кто не сможет подтянуться на очередном заходе, тот и проиграл. Мальчишки уже дошли до пяти. И, судя по всему, преимущество было на Колькиной стороне. Подтягивался он заметно бодрее.
Пока пацаны решали, у кого бицепс и широчайшие мышцы спины натренированы лучше, мы с Серегой начали чеканить мячик ногой — кто больше набьет. Признаться, с этим у меня всегда были проблемы, поэтому абсолютно неудивительно, что я сразу продул Сереге с разгромной разницей в счете.
Тем временем подошли Серега Сомов с Женькой Андреевым. Ну и, как всегда, под вечер к школе подтянулись девчонки. Вообще, это место было привычным для вечерних тусовок. Расположенное вдалеке от бдительных взоров взрослых оно привлекало к себе молодежь всех возрастов.
В основном они кучковались на старых покрышках, наполовину вкопанных в землю чуть ли не по всему периметру футбольного поля. Эти незамысловатые снаряды использовались на уроках физкультуры для прыжков через них, а там, где они были вкопаны в ряд — для пробежек по их поверхности.
Так вот, как я уже сказал, к школе подошли девчонки. Часть из них были моими одноклассницами, другие — на год младше. И это был первый раз за прошедшие два дня моей юной жизни, когда я впервые задумался о моем текущем отношении к прекрасному полу. Странно было смотреть на этих совсем еще детей со стороны взрослого человека, попавшего в такое же юное тело.
В отличие от моего первого детства сейчас мои ровесницы не вызывали внутри меня никаких особых чувств, кроме разве что снисхождения и даже некоторого разочарования. Другое дело — девчонки постарше, которые готовились окончить школу. Вот они возбуждали у меня определенный интерес, но пока что в основном эстетический. Мне была приятна их внешность, симпатичные лица, прически, но все это происходило где-то на периферии, ненавязчиво. Гормоны, которые превращают мальчика в мужчину пока не начали действовать. И для меня, если честно, это было новым и отчасти даже приятным ощущением. Получается, что я пока лучше владел своим телом, и оно не заставляло меня оборачиваться на каждую соблазнительную фигурку.
И сейчас, глядя на кучку хихикающих девчонок, которые уселись на покрышках сразу же за футбольными воротами, я не ощущал ничего, кроме разве удивления тем фактом, что я как-то мог в первом своем детстве влюбиться в одну из них. Сейчас я считал это полнейшим идиотизмом.
Однако, именно то обстоятельство, что мой разум не был ослеплен чувствами, помогло мне дойти до одной простой истины: эти девочки, а точнее самые красивые из них, могут поднять престиж нашей компании в глазах окружающих. Согласитесь, если первая красавица класса предпочитает твое общество, то ты сразу же вырастаешь в глазах сверстников и даже ребят постарше. Именно это мне сейчас и было нужно. И я знал, кто моя главная цель.
Ирка Миронова. Она училась в параллельном классе. Среди дворовых мальчишек нашего возраста она считалась одной из первых красавиц и вела себя соответствующе: заносчиво и высокомерно. Насколько я помню, она в основном гуляла только с девчонками и лет до четырнадцати не примыкала ни к одной из мальчишеских компаний, хотя многие и старались переманить ее на свою сторону.
Однако подкатывать прямо сейчас — это значит все сразу же и непоправимо испортить. Ирка клюет только на крупную приманку. И помимо симпатичной внешности здесь огромную роль играет престиж объекта обожания. А именно его я со вчерашнего
