— из серьезного только первое, так что этим займемся в первую очередь.
Думала, выйдет легко, ведь я привыкла, что моя магия почти всесильна, но пришлось повозиться. Наверное, сказывался упадок сил, и едва я закончила с селезенкой, попутно вычистив брюшину от набежавшей крови, как руки задрожали, и я едва не упала. В глазах потемнело, и я ухватилась за лежащий на боку стол, пытаясь отдышаться. Кажется, ребра Йозефу придется залечивать по старинке.
— Лира? — прохрипел мужчина, открыв глаза. — Что случилось?
— Теперь все нормально... — слабо отозвалась я, с трудом удерживая себя в сознании.
— Лира, что с вами? — снова донесся до меня взволнованный голос Йозефа.
— Ничего... Немного отдохнуть надо...
Мужчина с шумом и стонами уселся и дотронулся до меня.
— Сейчас, погодите, Лирочка, я излечу вас.
Я хотела возразить ему и сказать, что он недавно едва не умер, а уже магичить собрался. Но даже этого не смогла сделать, настолько ослабла. Целительное тепло согрело меня, даря бодрость и силы, в глазах прояснилось, и я заметила мертвенную бледность мужчины.
— Достаточно, Йозеф! — громко и категорично воскликнула я, отнимая от себя его руки. — Я в порядке, а вот вы сейчас снова отключитесь! Так и будем друг дружку по очереди лечить?
Хохотнув, Кросвуд упал в траву, раскинув руки.
— Да, пожалуй, вы правы, мне нужен перерыв. А потом, я так полагаю, у нас будет много работы. Врага остановили? Много раненых?
— Не знаю, — честно ответила я, укладываясь рядом. — Но, думаю, они не рассчитывали, что их встретят и дадут отпор.
— Согласен, — хмыкнул мужчина. — Но, к их несчастью, в лагере оказались мы. А что с вами было после того взрыва, Лира? Как вы сумели остаться целой и невредимой?
Открыв рот, чтобы рассказать ему о своем спасителе, я запнулась. Нет, не стоит ему об этом знать. Помощь от врага может навести его на нехорошие мысли, а если об этом узнает командование, мне всю душу вынут, чтобы выведать правду. И что я им расскажу? Про благодарность одного влюбленного в меня пленного, чей человек вдруг случайно оказался рядом? Не поверят же, да еще и в предательстве обвинят.
— Не знаю. — Я пожала плечами. — Не иначе как чудо.
Глава 54
Наступление захлебнулось очень быстро, споткнувшись о яростный напор защитников лагеря. И враг дрогнул, отступив, убравшись туда, откуда пришел, зализывать раны. Но суета не утихала до самого вечера: солдаты спешно разбирали завалы, вытаскивая раненых и убитых, которых оказалось на удивление немного, убирали мусор и чинили то, что было можно починить. В лазарете у нас тоже прибавилось работы, и не было времени даже узнать, с чего все началось. А потом к нам с Йозефом заглянул офицер, отвечающий за внутреннюю безопасность, и задал несколько не слишком приятных вопросов, отвечать на которые мне пришлось максимально осторожно, дабы не выдать себя. Чувствовала себя сапером, ходящим по минному полю, и радовалась, что сумела придумать более-менее сносную легенду того, что со мной было во время сражения.
Рассказывать о том, что чуть не умерла, я не стала, ведь этот факт тянул за собой сразу многое, о чем безопаснику знать никак было нельзя. Отделалась рассказом о том, что меня просто оглушило, а когда пришла в себя, нашла Кросвуда и исцелила его. И больше видеть никого не видела.
Офицер, кажется, не до конца поверил мне, но подозрения оставил при себе. Сложно подозревать того, кто не покладая рук спасает жизни его соратников прямо у него на глазах.
От него я наконец узнала, что враг действительно возлагал большие надежды на использованное в ходе предыдущего сражения проклятие. И странно было, что в лагере не оказалось ни одного их соглядатая, который бы выложил им реальный расклад и остановил атаку. А может, он просто не сумел передать информацию, кто знает?
Офицер ушел, и я выдохнула. А после снова принялась за работу. Сил было мало, и тот заряд энергии, которым наградил меня Йозеф, быстро закончился. Но я, глядя на то, как самоотверженно трудится мужчина, не могла так просто сдаться. Ему-то всяко приходится хуже со сломанным ребром да с сотрясением. Но времени подлечить Кросвуда не было, и все силы я отдавала тем, кому это было действительно важней.
Закончили мы, когда снаружи совсем стемнело и ноги меня почти не держали. Солдаты принесли нам с Йозефом ужин, и после него мы даже по своим палаткам расходиться не стали, отключившись прямо в лазарете. А утро встретило нас ароматным запахом каши и осознанием того, что наша работа здесь закончена. Можно было отправляться обратно в крепость.
— Не верится даже. — Я устало улыбнулась Йозефу, который, согнувшись в три погибели, копошился с чемоданами, упаковывая вещи. — Первым делом, как приеду, отосплюсь как следует.
— Если только снова не случится что-нибудь, — хмыкнул он, выпрямившись.
— Сплюнь сейчас же! — сердито пробурчала я, нервно поведя плечами.
И тут же чертыхнулась про себя, увидев удивление на лице Йозефа.
— Зачем это?
Не выдержав, я рассмеялась — таким ошарашенным был его взгляд. Наверняка он и так меня уже считает странной, так что оговорка эта ничего не изменит.
— Не обращай внимания, нервы, — пояснила я, отсмеявшись. — Есть у нас такая примета там, где я жила. Это чтобы точно ничего плохого не случилось.
Став вдруг серьезным, мужчина сплюнул себе под ноги.
— Так? — глянул он на меня вопросительно.
Но я лишь снова расхохоталась.
* * *
Провожали нас всем лагерем, с почестями, как героев, и мне было дико неудобно, ведь с врагом боролись другие, а мы с Кросвудом всего лишь занимались исцелением в меру своих сил.
На прощание нам подарили по защитному амулету, чтобы дорога обратно оказалась не такой опасной, потому что часть наших сопровождающих погибла во время сражения. А потом щеголеватый адъютант с тонкими усиками вручил нам в руки заверенные лично командиром лагеря бумаги, в которых описывалось, какой подвиг мы совершили.
Исцеленные мной солдатики поглядывали отчего-то именно на меня с улыбками, благодаря за спасение их жизней, особенно тот, что тогда похлебкой угощал. В его взгляде я прочла отчетливое сожаление, и он витиевато намекнул, что будет рад снова заболеть, если его станет лечить такая, как я. Улыбнувшись смущенно, я поспешила ретироваться к карете, чтобы не давать ему ложных надежд.
Прости, боец, видимо, не судьба.
Когда мы наконец уселись в карету и я уставилась вслед быстро удаляющемуся лагерю, предвкушая возвращение, Йозеф вдруг задумчиво выдал:
— Думаю, нас теперь наградят. Право слово, даже неудобно.
